\

А потом мы долго обсуждали оставшиеся здесь дела, сплетничали на местные темы, рассматривали последние модные тенденции и по журналу выбирали мне свадебное платье. Расстались, довольные друг другом.

Алекс писал мне в день по два-три раза. Я ему по мере возможности. Иногда он ругал меня за молчание, но всегда интересовался здоровьем и писал о своей тоске и любви.

Как-то моя Марта вернулась из столицы и принесла странные новости, что ей поведали рыночные кумушки ее приятельницы. Вроде как местный князь в гневе на своего сына и дочь градоначальника, которые не желают связывать себя узами брака. Тот, все еще веря в возможность жениться на мне, а Сюзан на то, что Алекс передумает и женится на ней. Их упорство смакуется, не только в кругах знати, но в народе. Им даже сочувствуют.

Я написала об этом мужу, на что он ответил, чтобы я не забивала свою голову всякой чепухой, а быстрее заканчивала свои дела. Уже подходил к концу месяц нашей разлуки, и я сидела на своих вещах, готовая к отъезду.

Рано утром, встав с постели, в последний раз выглянула в окно своей спальни. Лил холодный дождь, и бились в стекло струи воды, подхваченные сильным ветром. Сегодня я должна покинуть этот дом с его обитателями, ставший мне родным. Еще вчера за вечерним прощальным ужином, поведала им, что переезжаю на место жительства в княжество Бург, так как вышла замуж за князя. Все были поражены. Они даже не могли предположить такое, думали, что хочу прикупить имение в соседнем княжестве. Потом поздравляли и даже немного всплакнули, так как привыкли и теперь боялись нового хозяина. Я успокоила, сказав, что остаюсь их хозяйкой, что имение не продаю, что буду приезжать обязательно. Забираю с собой только Лиззи, которая сама захотела переехать, если останется моей горничной. Я обещала сделать ее уже камеристкой, а это выше по чину, и удвоить жалование.

И вот сегодня мы выезжаем с ней в столицу, где нас будет ждать корабль, который перевезет на другую сторону, в порт приписки княжества Бург, а потом экипажем в столицу к моему мужу. Вещи беру самые необходимые на первое время и поэтому моя коляска была совсем легкой, только я с Лиззи, да конюх на козлах. Вся прислуга собралась на выходе, и к ним еще присоединился и управляющий. Я обнялась с женщинами, похлопала по плечу Гая, подала руку Тору. Марта плакала, утирая слезы фартуком, мужчины были грустны. Я тоже еле сдержала слезы. Махнув в последний раз, взобралась в экипаж при поддержке Лиззи. Она укрыла меня теплым пологом и крикнула вознице.

— Трогай.

Наша коляска шустро бежала по новой дороге, что я построила, прошла воротами, чем так гордилась и, смахнув непрошеную слезу, глубоко вздохнула и мысленно пообещала себе часто возвращаться в это место, где началась моя новая жизнь и где мне были рады.