Восемь обезьян

Особенно печальные, редька маринованная! — Бомж приготовился слушать.

Надежда еще раз вздохнула, лихорадочно пытаясь придумать какую-нибудь правдоподобную историю.

— Понимаешь, — начала она, — нашла я неподалеку мастерскую, где можно всякие старые вещи починить, которые выбросить жалко. Собралась я в ту мастерскую, сложила вещи в пакет и оставила в коридоре. И тут же рядом второй пакет оставила, с мусором. А муж мой на работу шел, я ему и говорю — прихвати там мусор в коридоре. Он и прихватил. А я, значит, пошла в ту мастерскую, открыла пакет — мать честная, а там один мусор! Это, выходит, муж пакеты перепутал и вынес вещи, которые я в ремонт приготовила, на помойку… ну, муж говорит — наплюй, там одно барахло было, всякие вазочки треснутые да куклы старые, а мне жалко. Особенно одну игрушку — там обезьянка была такая симпатичная, мне сам же муж ее на Новый год подарил, и подклеить надо было совсем немного. Вот я и пришла сюда — вдруг, думаю, найдется эта обезьянка…

— Не найдется, редька маринованная! — возразил ей бомж.

— Почему не найдется? — удивленно спросила Надежда. — Откуда ты знаешь, что не найдется?

— От верблюда! — грубо ответил Тютя. — Я через эту твою обезьянку чуть вот этого самого глаза не лишился! — И он осторожно потрогал свой подбитый глаз.

— Как же это? — заинтересовалась Надежда.

— Ох, не спрашивай! Эта история еще почище твоей будет. И тоже длинная.

— А я тоже люблю истории. И никуда не тороплюсь. Как говорил один мой знакомый, до пятницы я совершенно свободна.

— Это какой такой знакомый? — насупился Тютя. — Сама говорила, муж у тебя есть, а сама тут про знакомого толкуешь. Муж, значит, на работу ходит, а она тут… Все вы, бабы, одинаковые!

В голосе Тюти звучал подлинный надрыв, видно, принял он Надеждины слова близко к сердцу.

— Да что ты, Тютя, — Надежда отважилась сделать маленький шажок ближе к бомжу, отчего дух перехватило от вони, — ты на меня зря бочку катишь. Знакомый этот — друг детства, с пяти лет его знаю.

Именно тогда бабушка научила Надю читать, и «Приключения Винни-Пуха» была едва ли не первая книжка, которую она прочитала самостоятельно.

— Ну, тогда слушай… позавчера это было. Или вчера. Я, понимаешь, насчет времени не очень. Часов нету, а эти… как их… биологические еще в молодости сломались, а в починку их не берут. В общем, пришел я сюда, как обычно, в третьем примерно часу, а может, и в четвертом, смотрю — много чего нового в контейнере появилось. Порылся я там маленько, нашел кое-что полезное — кран водопроводный, кастрюльку без ручки да несколько пластинок старых, виниловых. Кран да кастрюлька — это, редька маринованная, металл, его всегда сдать можно за живые деньги. А насчет пластинок я мужика одного знаю, он их собирает и тоже за хорошие деньги у меня берет.