Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Вчера вроде бы все всё понимали, и если бы у них тут существовал вариант «по дружбе», то вчера его бы и озвучили. А так… просто так. Ну было и было, да? Получила принца? Гордись."

"Так ли он тебе нужен? Был бы здесь насовсем — может быть. А он ведь сейчас здесь, завтра в море, послезавтра ещё на каком краю света и вообще. Поэтому… поднимайся и вперёд. Если ты не явишься проводить, как раз и подумают, что дело нечисто. То, значит, миллион взаимных услуг, а то даже и не попрощаться. Нет, так нельзя.

Впрочем, оказалось, что до полудня ещё два часа. И если я быстро поднимусь и выпью чашку арро, то везде успею. Мы везде успеем — потому что домочадцы мои тоже захотят поехать в порт, или пойти, и поглазеть на отбытие эскадры.

И ещё мне очень хотелось верить, что способ предохраняться, показанный графом, работает. Впрочем, на Терезе работал отменно, она нет-нет, да и просила после какого-нибудь светского выхода нашептать ей на воду. А для себя я такое делала впервые. Что ж, я буду верить, что всё сделала правильно.

Я сняла все защиты со спальни, позвала Мари и Жанну, велела рассказывать новости, нести умываться и поесть.

Новостей с вечера не набралось. Тереза явилась домой под утро, но уже поднялась, бегает и собирается в порт в новом дневном наряде. Вот и молодец.

— А мы вас уже потеряли. Вчера ни слова не сказали, заперлись, и утром не выходите, — болтала Жанна.

— Я очень устала за последние дни, — и я даже не кривлю душой, так и есть.

Кажется, я сделала много. Кажется, нужно ещё больше… или нет, живём?

— Так вы и бегаете, как никто, даже господин Гаспар столько по делам не бегал! И не ездил, и не ходил, — заметила Мари. — Уж конечно, устали!

— И я очень хотела спать, и чтобы никто не мешал, — вздыхаю.

Мне верят, я вижу, что верят. Вот и славно.

— Господин Амедео говорил, что завершил какое-то там новое платье для выхода в город, — сказала Жанна. — Не показал.

Новое платье, говорите? Отлично, то, что надо. Будем лечить хандру новыми платьями.

Я подумала, и пошла в мастерскую, набросив поверх сорочки лишь шёлковый халат. Всё равно ж примеряться!

И оказалось, всё правильно.

— Госпожа Викторьенн, — поклонился Амедео, — вот, извольте видеть, это для вас.

Я взглянула… о как, отлично.

Передо мной на широком их столе лежал… самый лучший на свете костюм для выхода в город. Тонкое алое сукно и контрастная отделка чёрным шнуром. Чёткие линии, юбка, кажется, спереди строга, а сзади широка, собрана в складки. И такая же алая шляпа, обшитая чёрным шнуром и белым пухом. И перчатки. Ещё бы сюда трость, такую чёрную трость… найдём.

— Это невероятно, Амедео, — я осторожно потрогала алую ткань.

— Возможно, будет жарковато, но…

— Но я должна сегодня это надеть, вы правы.