Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

— Не смейте надо мной смеяться, ведьма, — прошипел он.

— Что заладили — ведьма, ведьма. У вас ведьмы все, кто вам не дал, так? — кажется, вежливо этот молодой человек не понимает, будем грубо. — Ну и правильно не дают, зачем давать нищему, который даже дыры на сорочке заштопать не умеет? И слуг у него тоже, наверное, нет, а если есть — то их не научили держать в руках иголку, — презрительно сказала я.

— Вы о чём? — нахмурился он.

— О том, что кружево у вас на манжетах дырявое, — кажется, оно просто было ветхим, и порвалось от старости.

Вообще, конечно, над таким смеяться грешно, но простите меня все, нужно ж как-то его продавить, чтобы в себя пришёл хоть немного!

— Вы… вы…

— А ещё можно руки мыть после еды, если не умеете есть аккуратно. И что, хотели ко двору, да? Да вас там засмеют, оборванного неряху. Зубы-то хоть чистите?

И вправду, от его рук пахло тем самым кроликом, и я не смотрела, как он ел — ножом и вилкой или ещё как-то.

Он отпрянул от меня, замахнулся… но послышались шаги, и ему пришлось отступить. Сначала на пару шагов назад, потом — дальше по коридору.

— Вы всё поняли, я полагаю, — холодно процедил он, прежде чем совсем исчезнуть.

А я выдохнула… и едва не стекла по стене на пол.

— Что тут было? С кем ты разговаривала? — спрашивала появившаяся Тереза. — Нужно было не ходить без меня! Эдмонда бы пережила, если бы ты послушала её камеристку, что ей нужны чистые простыни, а ей их не дали!"

"Ах, наша баронессочка тоже без чистых простыней? Потому, что её не слушают, или не знает, кому приказать? Что ж, сочувствовать не буду, своя рубаха ближе к телу. И своя… простыня.

— Идём, Тереза. Господин Фабиан должен прийти поговорить.

Господин Фабиан появился — мы ещё и дух перевести не успели, я-то точно. И что же я смогу ему предложить, чтобы он поддержал меня? Какие у него слабые стороны и тайны? Не знаю ничего, эх, где моя команда поддержки, которая могла раскрутить любого, ну, или почти любого? Что нужно господину управляющему? И могу ли я это ему дать?

— Что с вами случилось, госпожа Викторьенн? Честно сказать, вы совсем нехорошо выглядите. Не позвать ли целителя?

— Позвать, но после того, как обменяемся мнениями. Скажите, вы знаете что-нибудь о содержании завещания? — спросила я, ни на что особо не надеясь.

Но если он был, как говорят, правой рукой господина Гаспара, то может и знать.

— Господин Гаспар обсуждал со мной возможные варианты. Но он не говорил, на каком именно остановился.

И я откуда-то поняла, что он не лжет. И вправду не знает.

— Что ж, тогда я спрошу ещё. Вы уже придумали, что будете делать, если имущество достанется господину барону и его маменьке?

Он сначала нахмурился, потом рассмеялся.

— То есть — что я буду делать? Вы о чём?

Теперь уже я позволила себе усмешку.