12
0
И все же, едва услышав голос Пру по телефону, Мегрэ сразу же проникся к нему антипатией. Это чувство возникло не в результате рассказов хозяина малярной мастерской. Скорее, комиссару был неприятен сам голос, тянучий и агрессивный. Мегрэ мог бы поклясться, что Пру в этот момент с недоверием продолжал смотреть на телефон, что он никогда не отвечал на вопросы прямо.
Он принадлежал к той породе людей, которых Мегрэ хорошо знал: их нелегко вывести из себя, они насмешливо меряют вас взглядом, а при первом же затруднительном вопросе хмурят густые брови.
Интересно, действительно ли у него густые брови? А волосы, закрывающие низкий лоб?
С мрачным видом Мегрэ привел в порядок бумаги на столе и занялся текущими делами, вызвав вначале Жозефа:
— Ко мне кто-нибудь есть?
Затем он заглянул в кабинет инспекторов:
— Если меня будут спрашивать, пусть звонят домой…
На набережной Мегрэ открыл зонт.
Прежде чем сесть ужинать, он снова позвонил на улицу Толозе. Комиссар злился на все и всех. Его раздражал Планшон, который втянул его в свою нелепую и одновременно трагическую историю.
Была ли у них привычка не сразу поднимать телефонную трубку? можно было подумать, что телефон звонил в пустоту. Но чуть позже комиссар вспомнил, что аппарат находился в кабинете. Наверное, обитатели дома ели не в столовой, а на кухне, и поэтому требовалось какое-то время, чтобы добраться до телефона.
— Алло!..
Наконец-то кто-то поднял трубку! К телефону подошла женщина:
— Мадам Планшон?
— Да.
Голос был естественный, низкий и довольно приятный.
— Я хотел бы поговорить с Леонаром…
— Его здесь нет…
— Не скажете, когда он будет дома?.. Я один из его друзей…
В этот раз, как и при разговоре с Пру, последовало молчание. Не стоял ли он рядом, бросая на нее вопросительный взгляд?
— Что за друг?
— Вы меня не знаете… Мы должны были встретиться сегодня вечером…
— Он уехал…
— Надолго?
— Да.
— А вы можете сказать, когда он вернется?
— Нет, не могу…
— Он в Париже?
Новая пауза.
— Даже если он и в Париже, то адреса своего он мне не оставил… Он что, задолжал вам деньги?
Мегрэ снова повесил трубку.
— Он пропал?
— Похоже на то.
— Ты думаешь, он покончил с собой?
Комиссар проворчал:
— В это-то я не верю…
Мегрэ вновь мысленно представил себе клиента, побывавшего у них в гостиной: тот так сжимал пальцы, что фаланги у него побелели. Особенно поражали глаза, умоляюще смотревшие на комиссара.
Чувствовалось, что на Планшона, выпившего до этого несколько рюмок, что-то давило.
