12
0Он совсем недавно закончил работу и, наверное, еще недостаточно много выпил, чтобы достичь такого состояния, когда мог видеть положение вещей таким же, как, например, в тот субботний вечер в гостиной Мегрэ.
В трезвом состоянии он не питал иллюзий. Что он думал о себе, о той нелепой и отвратительной роли, которую ему приходилось играть в собственном доме?
Фразу «благодарю вас» он произнес с горечью, и Мегрэ хотел продолжить разговор, но было уже поздно: его собеседник повесил телефонную трубку. Существовало и другое решение, о котором Планшон едва упомянул в субботу, и это внезапно встревожило комиссара.
Не покончит ли с собой Планшон теперь, когда он поделился с кем-то своим горем и у него не осталось никаких иллюзий?
Если бы Мегрэ знал, где находится его собеседник, он сразу бы перезвонил ему. Но что комиссар мог бы ему сказать?
Нет и нет! Чужие драмы его не касались. Мегрэ не мог ничем помочь Планшону. По долгу службы комиссар должен был заниматься только преступниками.
Подавляя в себе ярость, он еще час просматривал дело о краже драгоценностей, раскрытие которого видимо займет несколько недель.
На первый взгляд казалось, чего проще: стоит лишь изучить постояльцев, проживавших в этих отелях, и задержать того или тех, кто фигурировал во всех списках. Но дело оказалось сложнее. Да и показания швейцаров тоже не дали никаких результатов.
Расследование займет недели? Нет, разгадывать эту загадку придется несколько месяцев, и вполне возможно, дело закончится где-нибудь в Лондоне, Каннах или Риме, или же розыски драгоценностей приведут к какому-нибудь спекулянту из Анвера или Амстердама.
Но это расследование не так угнетало комиссара, как трагедия Планшона. Рабочий день уже давно кончился, и Мегрэ на такси вернулся домой. Поужинав, он посмотрел телевизионную передачу, лег спать и проснулся, ощущая, как всегда, приятный запах кофе.
Придя в свой рабочий кабинет, комиссар ворчливо попросил секретаря:
— Запроси-ка мне комиссариат восемнадцатого округа… Алло! Восемнадцатый?.. Это ты, Бернар?.
