10
0Люди будут говорить, что по моей вине…»
Один глаз у Фумеля был более светлый, чем другой, и это производило впечатление, что он косоглазый.
— Пока жив, не разлюблю ее, — уверял он. — Я уверен, что найду ее когда-нибудь… — И он все еще не терял надежды, хотя ему было уже за пятьдесят. Эта большая любовь не мешала ему, однако, терять время от времени голову из-за какой-нибудь другой женщины, но судьба ожесточилась против него, и каждая из этих мимолетных связей тянула за собой какие-то непредвиденные сложности. Видимо, он был обречен на роль несчастного любовника.
Этих любовных историй в его жизни было так много, что даже возникло подозрение, что он занимается женщинами как-то профессионально. Его чуть не выгнали из полиции!
Такси миновало Порт-Дофин, повернуло направо и въехало в Булонский лес. Издалека было видно мигание карманного фонарика. Дальше, на краю аллеи, двигались человеческие тени.
Мегрэ вышел из такси и расплатился с шофером. Одна из теней приблизилась к нему.
— Хорошо, что вы уже приехали, господин комиссар… — прошептал Фумель, притоптывая, чтобы согреться. — Их еще нет.
Два велосипеда были прислонены к дереву, двое полицейских в коротких пелеринках тоже топали ногами по обледеневшей земле; стоявший рядом с ними невысокий мужчина в серой шляпе время от времени поглядывал на часы, не скрывая нетерпения.
— Разрешите вам представиться: доктор Буарон, — сказал он.
Мегрэ рассеянно пожал ему руку, поскольку его внимание привлек темный силуэт, лежавший под деревом. Фумель направил на него свет карманного фонаря.
— Может быть, господин комиссар, — начал он, — вы не будете сердиться, что я вытащил вас сюда… Мне кажется, что это дело какое-то необычное… Здесь что-то необъяснимое.
— Кто первый обнаружил тело?
— Два полицейских — велосипедный патруль. Они ночью осматривали территорию.
— В котором часу?
— Около половины четвертого… В первый момент они подумали, что под деревом валяется какой-то мешок…
На траве, покрытой инеем и жесткой от мороза, лежало тело. Оно было почти свернуто в клубок, и только одна рука со стиснутой ладонью торчала наружу, словно покойный хотел что-то схватить.
— Причина смерти, наверное, еще не установлена? — обратился Мегрэ к врачу.
— Я не осмелился прикоснуться к телу до прибытия властей, но, насколько можно судить по внешнему виду, череп проломлен в результате одного или нескольких сильных ударов, нанесенных каким-то тяжелым предметом.
— Череп проломлен тяжелым предметом… — повторил Мегрэ, как бы желая закрепить в памяти слова врача.
Он наклонился и при свете карманного фонаря стал рассматривать лицо, настолько изуродованное, что нельзя было различить его черт. Это была сплошная кровавая масса.
