9
0
— Он не говорил вам, что хочет пойти к тетке и попросить еще раз дать ему деньги взаймы?
— Не припоминаю.
— Это бы вас не удивило?
— Нет. Я к этому привыкла.
— После ликвидации ресторана вы не собирались пойти работать?
— Я все время об этом твердила, но Гастон не соглашался.
— Почему?
— Может, оттого, что ревнивый.
— Он устраивал вам сцены ревности?
— Нет, сцен не устраивал.
— Повернитесь лицом к господам присяжным!
— Простите, я забыла.
— На чем же основано ваше утверждение, что он ревновал?
— Прежде всего, он не хотел, чтобы я работала. А потом, когда мы держали ресторан, он все время выходил из кухни, чтобы следить за мной.
— Случалось ему ходить за вами следом?
Пьер Дюше заерзал на своем стуле, не понимая, к чему клонит председатель.
— Не замечала.
— А по вечерам он спрашивал, как вы провели день?
— Да.
— И что же вы ему отвечали?
— Что ходила в кино.
— Вы точно помните, что ни с кем не говорили о Леонтине Фаверж и о ее квартире на улице Манюэль?
— Только с мужем.
— А может быть, с кем-нибудь из подруг?
— У меня нет подруг.
— У кого вы с мужем бывали в гостях?
— Ни у кого.
Если ее и сбивали с толку вопросы председателя, она не показывала вида.
— Вы помните, в каком костюме был ваш муж за завтраком двадцать седьмого февраля?
— В своем обычном сером. Он носил его всю неделю, а выходной надевал только в субботу вечером, если мы куда-нибудь шли, да по воскресеньям.
— А когда навещали тетку?
— Иногда, кажется, надевал синий, парадный.
— Он надел его и в этот день?
— А как мне знать? Меня не было дома.
— Вы не знаете, заходил он днем домой?
— Откуда же мне знать. Ведь я была в кино.
— Благодарю вас!
Она продолжала стоять, растерянная, не в силах поверить, что ей не будут больше задавать вопросов, которых все ожидали с таким нетерпением.
— Можете садиться! — сказал председатель Бернери и тут же добавил: — Попрошу сюда свидетеля Николя Кажу!
Все в зале, казалось, были разочарованы. У публики создалось такое впечатление, что ее надули, лишили интересной сцены, на которую она имела право рассчитывать.
Жинетта Меран неохотно прошла на свое место, а какой-то адвокат, сидевший рядом с Мегрэ, прошептал своим коллегам:
— Ламблен обработал ее во время перерыва.
Имя метра Ламблена, фигурой похожего на голодного пса, нередко упоминалось во Дворце правосудия, чаще всего неодобрительно, и даже не раз уже ставился вопрос о выводе его из адвокатского сословия. Во время перерыва кто-то видел, как он, будто случайно, пристроился рядом с женой обвиняемого и стал нашептывать ей что-то с таким видом, словно с чем-то поздравлял.
Человек, подходивший, волоча ногу, к месту, где давались свидетельские показания, был иным представителем человеческого рода.
