9
0— Сегодня утром мне звонил убийца Антуана Батийля.
— Чтобы поиздеваться над тобой? Бросить тебе вызов?
— Нет, ему нужна поддержка.
— И за ней он обратился к тебе?
— Ему больше не к кому…
— Ты уверен, что это был убийца?
— Да, но вряд ли он убил преднамеренно.
— Значит, неумышленное убийство?
— Не совсем, если только не ошибаюсь.
— Зачем он написал письмо в газеты?
— Читала?
— Да. Вначале я подумала, что это подстроено… Ты знаешь, кто он?
— Нет, но могу узнать в течение суток.
— Ты не заинтересован в его аресте?
— Сам явится.
— А если не явится? Если совершит новое преступление?
— Не думаю…
Однако полной ясности у комиссара не было. Имеет ли он право быть настолько уверенным в себе? Он подумал об Антуане Батийле, который так хотел изучать население тропических стран и собирался жениться на юной Морисетте. Ему не было и двадцати одного; он свалился в лужу на улице Попенкур и больше не поднялся…
Спал комиссар неспокойно. Дважды открывал глаза: ему казалось, что звонит телефон. «Больше он убивать не будет». Мегрэ пытался успокоить себя. «В сущности, он его боится»…
Настоящее воскресное солнце, солнце воспоминаний детства. Сад, весь в росе, благоухал; в доме пахло яичницей с ветчиной. День протекал мирно, однако с лица Мегрэ не сходила тревожная тень. Расслабиться до конца ему не удалось, и жена это чувствовала. В гостинице их встретили с распростертыми объятиями; с каждым пришлось выпить: супругов Мегрэ здесь считали за своих.
— В картишки потом перекинемся?"
"Почему бы и нет? Мегрэ с женой съели свинину по-деревенски, петуха в белом вине, на десерт был козий сыр и ромовые бабы.
— Часа в четыре?
— Договорились.
Мегрэ взял свое плетеное кресло, отыскал в саду уголок поукромнее и, ощущая веками солнечное тепло, задремал. Когда он проснулся, кофе у г-жи Мегрэ уже был готов.
— Ты так сладко спал, что приятно было смотреть.
Во рту у комиссара еще сохранился вкус деревни, и вокруг он словно слышал жужжание мух.
— Скажи, ты не чувствовал себя немного не в своей тарелке, слыша его голос по телефону?
Они невольно продолжали думать об одном и том же.
— Я служу уже сорок лет и всякий раз волнуюсь, оказываясь лицом к лицу с убийцей.
— Почему?
— Потому что человек переступил черту.
Дальше Мегрэ объяснять не стал. Они понимали друг друга. Человек, который убивает, так или иначе порывает связь с человеческим обществом. Он перестает быть как все. Этот хотел объясниться, сказать, что… Слова готовы были политься у него с губ, но он знал, что это бесполезно, что никто его не поймет. Так же бывает и с настоящими убийцами, с профессионалами. Они держатся агрессивно, язвят, но это объясняется их желанием подбодриться, убедить себя в том, что как люди они еще не умерли.
