9
0
— Сегодня вы уже не первый.
— Был газетчик, знаю.
— Он снял меня, как сейчас, с бутылкой в руке… Познакомьтесь, это Лебон. Тридцать лет проработал в дорожной службе. Потом попал в аварию и сейчас получает пенсию да еще немного за поврежденный глаз. Вчера вечером он был здесь.
— Вы вчетвером играли в карты, верно?
— Да, в манилью[102]. Как каждый вечер, кроме воскресений. В воскресенье кафе закрыто.
— Вы женаты?
— Хозяйка наверху, больна.
— В котором часу пришел молодой человек?
— Часов в десять…
Мегрэ взглянул на стенные часы.
— Не обращайте внимания. Они на двадцать минут вперед… Он сначала приоткрыл немного дверь, словно хотел посмотреть, что это за заведение. Игра была шумной. Мясник выигрывал, а он, когда выигрывает, начинает всех задевать, твердит, что никто, кроме него, играть не умеет…
— Молодой человек вошел. А потом?
— Я со своего места спросил, что он будет пить; он, помедлив, осведомился: «У вас есть коньяк?» Я разыграл четыре карты, которые оставались у меня на руках, и прошел за стойку. Наливая коньяк, я заметил, что у него на животе висит черная треугольная коробочка, и подумал, что это, должно быть, фотоаппарат. Иногда сюда забредают туристы, правда, редко… Я вернулся за стол. Сдавал Бабеф. Молодой человек, казалось, не спешил. Игра его тоже не интересовала.
— Он был чем-то озабочен?
— Нет.
— Не посматривал на дверь, как если бы ждал кого-то?
— Не заметил.
— Или словно боялся, что кто-нибудь появится?
— Нет. Стоял, облокотясь о стойку, и время от времени пригубливал коньяк.
— Какое он произвел на вас впечатление?
— Он показался мне размазней. Знаете, нынче часто встречаются такие — длинноволосые, в куртках… Мы продолжали играть, не обращая на него внимания; Бабеф взвинчивался все больше и больше — ему пошла карта. «Пойди-ка лучше погляди, чем занимается твоя жена», — пошутил Лебон. «За своей присматривай: она у тебя молоденькая и…» — Мне на секунду показалось, что они сцепятся, но, как всегда, обошлось. Бабеф выиграл. «Что ты на это скажешь?» — обрадовался он. Тут Лебон, который сидел на скамейке рядом со мной, толкнул меня локтем и глазами указал на клиента, стоящего у стойки. Я посмотрел и ничего не понял. Казалось, он смеялся про себя. Правда, Франсуа? Мне было интересно, что ты хотел мне показать. Ты прошептал: «Он только что…»
Рассказ продолжил мужчина с неподвижным глазом.
— Я заметил, как он что-то передвинул на своем аппарате… У меня есть племянник, ему на Рождество подарили такую же штуковину, и он развлекается, записывая разговоры родителей… Этот парень смирно стоял со своей рюмкой, а сам слушал, что мы говорим, и записывал.
— Интересно, зачем ему это было надо, — проворчал Жюль.
— Просто так. Как мой племянник.
