12
0
— Почему же так долго?
— Сказать откровенно, да? Ладно, буду говорить начистоту. Мне хотелось выяснить, на кого я похожа.
— На отца или на мать?
— Да.
— Ну, и что же вы решили?
Она вся напряглась и резко бросила:
— На мать.
— Вы что, ненавидите свою мать, мадемуазель Парандон?
— Вовсе нет. Мне даже хотелось бы поддержать ее. И я пыталась…
— Поддержать — в чем?
— Вы думаете, что таким образом можете добиться чего-нибудь?
— О чем это вы?
— О ваших вопросах… О моих ответах…
— Я стараюсь понять…
— Вы провели в нашей семье всего несколько часов и надеетесь понять, как мы живем? Не подумайте, что я враждебно к вам настроена, но я ведь знаю, что вы с понедельника рыскаете по всему дому…
— И знаете, кто писал мне письма?
— Да.
— А как вы узнали?
— Увидела, как он срезает штамп с бумаги.
— Гюс сказал вам, для чего он это делает?
— Нет… Я догадалась уже потом, когда пошли толки о письмах…
— И кто о них толковал?
— Не помню… Кажется, Жюльен Бод… Он мне очень нравится. С виду он чучело гороховое, но в действительности — парень что надо.
— Меня интересует одна подробность… Вы сами придумали себе имя Бэмби, а брату — Гюс? Она слегка улыбнулась.
— Вас это удивляет?
— Из протеста?
— Угадали. Из протеста против жизни в этой огромной шикарной казарме, против нашего образа жизни, против тех людей, которые у нас бывают. Лучше бы я родилась в какой-нибудь простой семье и сама пробивала бы себе дорогу в жизни…
— Вы и так пробиваете свой путь — на свой лад…
— Ну, знаете, археология… Не хотела я заниматься таким делом, где мне пришлось бы отбивать место у других…
— Вас особенно злит ваша мама?
— Я, знаете, предпочитаю не говорить о ней…
— Но разве же не в ней сейчас суть дела?
— Возможно… Не знаю…
Она украдкой взглянула на комиссара.
— Вы считаете, что это — она? — настаивал Мегрэ.
— Почему вы так думаете?
— Когда я подошел к ее комнате, я слышал, с каким жаром вы там изъяснялись…
— Ну, это вовсе не значит, что я считаю ее виновной. Мне не нравится тот образ жизни, который она ведет сама и навязывает нам… Не нравится…
Она владела собой хуже, нежели ее брат, хотя внешне казалась спокойнее.
— Вы ставите ей в вину, что ваш отец не был с ней счастлив?
— Нельзя делать счастливыми людей против их воли.
