12
0
— Я полагаю, комиссар, что вы не дадите мне поговорить с мужем наедине? Правда, это с нами не часто бывает, но, принимая во внимание обстоятельства…
— В данный момент я могу разрешить разговор лишь в моем присутствии.
Она не входила в кабинет и продолжала стоять на пороге, на фоне залитой солнцем гостиной. Мужчины тоже встали.
— Отлично. Вы делаете свое дело.
Она затянулась папиросой, которую держала в руке, и нерешительно перевела взгляд с одного на другого.
— Прежде всего, разрешите спросить, мосье Мегрэ, приняли ли вы какие-нибудь решения?
— По поводу чего?
— Разумеется, по поводу утреннего события. Я только что узнала о нем и подумала, что вы кого-нибудь арестуете.
— Я еще не пришел к какому-либо заключению."
"— Ах, так… А то скоро вернутся дети, и лучше бы выяснить все это до их прихода… Скажи, Эмиль, это ты убил?
Мегрэ не поверил своим ушам… Супруги стояли на расстоянии трех метров друг против друга, лица у них были напряжены, глаза смотрели жестко.
— Как ты смеешь спрашивать…
У Парандона перехватило дыхание, он яростно сжал кулачки.
— Только без сцен! Отвечай: да или нет?
Выйдя из себя, что с ним, наверно, не часто случалось, адвокат поднял руки, словно проклиная ее, и крикнул:
— Ты же прекрасно знаешь, что нет, черт возьми!
Он в бешенстве топал ногами. Он готов был броситься на жену.
— Это все, что я хотела услышать от тебя. Спасибо.
И, как ни в чем не бывало, она повернулась и вышла в гостиную, притворив за собою дверь.
Глава шестая
— Прошу прощенья, мосье Мегрэ, я вышел из себя. Вообще-то со мной это случается редко…
— Знаю.
Именно потому, что комиссар знал уже характер Парандона, он погрузился в раздумье.
Карлик мало-помалу отдышался, взял себя в руки. Он снова вытер лицо — уже не багровое, а желтоватое.
— Вы ее ненавидите?
— Нет. У меня нет ненависти ни к кому… Потому что я не признаю, что человек всегда может полностью отвечать за…
— Это — статья шестьдесят четвертая.
— Конечно… Пусть меня считают маньяком, но буду стоять на своем.
— Даже если дело касается вашей жены?
— Даже и так.
— Даже если она убила мадемуазель Ваг?
На мгновенье его лицо затуманилось, зрачки словно расплылись…
— Даже.
— А вы считаете, что она способна на это?
— Я никого не могу обвинять…
— Я хочу задать вам еще один вопрос. Можете ответить только «да» или «нет». Видите ли, я вовсе не убежден, что убийца и есть автор анонимных писем… Ведь мог и кто-то другой, предвидя возможность преступления, вообразить себе, будто присутствие полиции в доме может предотвратить…
— Я вас понял… Нет, письма писал не я.
— Может быть — сама мадемуазель Ваг?
Парандон задумался.
— Не исключено, хотя это не вяжется с ее характером… Она всегда была откровенна. Я уже говорил вам о ее непосредственности.
