12
0В кармане у комиссара всегда лежало две трубки, и он вынул вторую, целую, набил ее табаком и глубоко затянулся, словно стремясь обрести душевное равновесие.
— Не думали — о чем?
— Вообще… О том, как… О важности… Да, именно — кем она была для меня, о важности этой связи…
И он снова махнул рукой в сторону кабинета секретарши…
— Это так неожиданно!
Может быть, если бы Мегрэ проштудировал все труды по психиатрии и психологии, выстроившиеся в библиотеке Парандона, то был бы более уверен в себе. Вряд ли еще когда-нибудь он так напряженно вглядывался в лицо человека, как в эту минуту. Он не упускал ни одного жеста, ни единого движения мышц.
— А разве вы думали, что это случится с нею?
И комиссар признался:
— Нет!
— Со мною, да?
— С вами или с вашей женой.
— А где она?
— Кажется, еще спит и ничего не знает.
Адвокат нахмурился. Он прилагал неимоверные усилия, чтобы сосредоточиться.
— Значит, она еще не выходила?
— По словам Фердинанда — нет.
— Фердинанд ведь не бывает на той половине.
— Знаю. Сейчас, видимо, допрашивают Лизу."
"Вдруг Парандон заволновался, словно от какой-то мучительной мысли.
— Но раз жена не выходила, значит, вы арестуете меня?
Неужели он понял, что убийца — мадам Парандон?
— Скажите, вы арестуете меня?
Парандон встал, выпил глоток арманьяка и вытер лоб ладонью.
— Ничего не понимаю, Мегрэ!
И тут же спохватился:
— Ох, простите, мосье Мегрэ!.. Разве к нам приходил кто-нибудь посторонний?
Постепенно он приходил в себя, глаза оживились.
— Никто. Один из моих людей провел ночь в доме, другой сменил его утром в восемь часов.
— Нужно будет перечесть письма, — тихо сказал адвокат.
— Вчера вечером я читал их много раз.
— Во всем этом есть какая-то нескладица. Будто события вдруг стали разворачиваться совершенно непредвиденно…
Он снова сел, а Мегрэ задумался над его словами. И у него также, когда он узнал о смерти мадемуазель Ваг, возникло ощущение, что произошла какая-то ошибка.
— Вы знаете, она была очень… очень предана…
— Более, чем предана, — уточнил комиссар.
— Вы думаете?
— Вчера она говорила о вас с подлинной любовью.
Маленький человечек недоверчиво вытаращил глаза, словно не мог допустить, что внушил подобное чувство.
— Пока вы тут принимали двух судовладельцев, я долго беседовал с ней.
— Да, знаю. Она мне сказала… А где же документы?
— Они были у Бода, когда он обнаружил убийство и, потеряв голову, бросился бежать оттуда… Они помяты…
— Это очень важные материалы. На клиентах не должно отразиться то, что произошло в моем доме…
— Можно задать вам один вопрос, мосье Парандон?
— Я жду этого с той самой минуты, как вы явились ко мне. Разумеется, ваш долг велит вам спросить меня и даже — не верить мне на слово… Нет, я не убивал мадемуазель Ваг.
