12
0Адвокат сидел в своем кожаном кресле.
На какой-то миг Мегрэ испугался, не случилось ли беды и с Парандоном — такая странная была у него поза — сгорбленный, с бессильно опущенной на грудь головой и вяло свисающей почти до полу рукой.
Мегрэ поставил другое кресло против него, так что они снова оказались вблизи друг от друга, как во время их первой беседы. На полках поблескивали золотом переплеты книг с именами Лагаша, Анри Эя, Рюиссана и других психиатров.
Комиссар с изумлением услышал тихий голос.
— Что вы об этом думаете, мосье Мегрэ?
Голос был тусклый, звучавший словно издалека. Голос убитого горем человека. Адвокат с усилием выпрямился и чуть приподнял голову. Вдруг его очки упали на пол, и без толстых стекол его глаза стали похожи на глаза испуганного ребенка. Он с трудом наклонился, поднял и снова надел очки.
— Что там делается?
И показал белой, пухлой ручкой в направлении комнаты мадемуазель Ваг.
— Все формальности уже выполнены.
— А… тело?
— Унесли.
— Вы… не обращайте на меня внимания. Я скоро приду в себя…
Он машинально прижал руку к сердцу, а комиссар наблюдал за ним так же пристально, как в первый раз.
Мосье Парандон сел удобнее, достал из кармана платок и вытер лицо.
— Не выпьете ли что-нибудь?
Адвокат взглянул на деревянную обшивку стены, за которой помещался бар.
— А вы?
Мегрэ поднялся, взял две рюмки и бутылку уже знакомого ему старого арманьяка.
— Значит, это была не шутка… — медленно произнес Парандон. И хотя голос его окреп, он все еще был странный, бесцветный, какой-то автоматический.
— Вы в затруднении, правда?
И так как Мегрэ молча смотрел на него, добавил:
— Что же вы намерены теперь делать?
— Двое из моих людей сейчас уточняют, чем был занят каждый обитатель вашей квартиры между четвертью десятого и десятью.
— Это произошло до десяти.
— Знаю.
— Без десяти десять… Да, именно без десяти десять Тортю сообщил мне об этом…
И он перевел глаза на большие бронзовые часы, показывавшие одиннадцать часов тридцать пять минут.
— И с тех пор вы так тут и сидите?
— Я зашел туда с Тортю, побыл несколько секунд, но не смог выдержать это и вернулся… Да, именно так… С тех пор я так и сидел в кресле…
Смутно припоминаю, что заходил мой врач Мартен, что-то говорил, но я только кивал головой. Он пощупал мне пульс и куда-то заторопился…
— Ему, кажется, надо было в больницу на консилиум.
— Наверно, он подумал, что я принял наркотик…
— А вам случалось когда-нибудь?..
— Никогда. Но я представляю себе, как они действуют.
Через открытое окно доносился шелест листвы и рев автобусов на площади Бово.
— Вот уж не думал…
Он говорил сбивчиво, не договаривая фраз, а Мегрэ не сводил с него взгляда.
