12
0
Но теперь его больше не называли дивизионным комиссаром, и тон был совсем другой:
«Вы допустили оплошность, мосье Мегрэ, посетив дом до получения моего второго письма. Они все переполошились, и это грозит ускорить события. Теперь преступление может свершиться с часу на час, и в этом будет отчасти и ваша вина.
Я считал вас более терпеливым, более рассудительным. А вы вообразили, что за несколько, часов сможете проникнуть в тайны семьи.
Шлю вам наилучшие пожелания и, несмотря ни на что, не перестаю вами восхищаться».
Трое помощников, стоявшие рядом, прекрасно поняли, как сконфужен Мегрэ, когда он нехотя протянул им листок.
— А вы не подумали, комиссар, что какой-то мальчишка решил позабавиться?
— То же самое сказала мне вчера вечером жена.
— А вам как кажется?
— Нет…
Мегрэ не верил, что это грубая шутка. Но, с другой стороны, ничего тревожного в доме он не ощутил. Все было размеренно, чинно, упорядочено. Дворецкий принял его со спокойным достоинством. Секретарша с забавной фамилией оказалась живой и симпатичной. Что касается Парандона, то, вопреки своей странной внешности, он выглядел человеком жизнерадостным.
Но ведь и Парандон не принял это за шутку. И совсем не протестовал против вторжения полиции в его частную жизнь. Он непринужденно беседовал на самые различные темы, много говорил о шестьдесят четвертой статье. Как знать, не мучила ли его затаенная тревога?"
"Во время утреннего рапорта Мегрэ и словом не обмолвился о Парандоне. Он понимал, что его коллеги только пожали бы плечами, решив, что он занимается бессмысленным делом.
— А у вас какие новости, Мегрэ?
— Жанвье вот-вот должен задержать убийцу почтальонши… Мы почти уверены, что это он, но решили выждать, чтобы выяснить, был ли тут сообщник… Подозреваемый живет с молодой женщиной, она беременна…
Текучка.
Часом позже, переступив порог на улице Мариньи, где швейцар в галунах поздоровался с ним через застекленную дверь привратницкой, он очутился в другом мире.
Дворецкий Фердинанд, беря из его рук шляпу, спросил:
— Вам угодно, чтобы я предупредил мосье Парандона?
— Не нужно. Проводите меня в комнату секретарши.
Мадемуазель Ваг! Вот! Наконец-то он вспомнил ее фамилию. Она занимала маленькую комнату, заставленную стеллажами с зелеными папками для бумаг. Мегрэ застал ее за электрической пишущей машинкой последней модели.
— Вы хотели со мной поговорить? — спросила она без всякого смущения.
Девушка встала, огляделась и указала на стул у окна, выходившего во двор.
— К сожалению, здесь нет кресла. Может быть, пройдем в библиотеку или салон?
— Я предпочел бы остаться здесь. — Откуда-то доносился шум электрического пылесоса.
