27
0Чтобы как-то заполнить время, он начал фиксировать малейшие детали: зеркало над камином, на котором мухи в течение многих лет оставляли маленькие коричневые следы, каминная решетка Второй империи, стулья разных стилей.
Можно было догадаться, что в этом доме нет хозяйки, нет детей.
Третья дверь в приемной была обита войлоком, как в конторах некоторых старых нотариусов и кое-где в учреждениях. Ни один звук не проникал из-за двери.
Впрочем, тишина была во всем доме. Снаружи стояла жара. Здесь царила прохлада.
— Доктор просит извинить его, мадемуазель… Он примет вас через несколько минут…
Это была секретарша.
— Пройдите, пожалуйста, за мной, господин Мегрэ…
Она открыла обитую войлоком дверь, затем еще одну, окрашенную в серый цвет. Они внезапно попали из полутемной приемной в залитый солнцем кабинет врача. Человек в белом халате сидел перед бюро эпохи Луи-Филиппа и держал в руках карточку комиссара.
Секретарша исчезла. Франсуа Мелан, не торопясь, прочел всю карточку до конца, в то время как Мегрэ сделал два-три шага вперед.
— Садитесь…
После разговора с Марселем Лендри Мегрэ видел доктора Мелана в своем воображении совсем не таким. Его еще меньше, чем дядю Николь, можно было представить танцующим в клубе «Сто ключей».
У Мелана были рыжие волосы. Огненно-рыжие. Он был из тех рыжих, которых в детстве товарищи дразнят морковкой. Доктор поднял голову, и Мегрэ увидел стекла очков без оправы, за которыми светились ясные голубые глаза.
Мелан выглядел очень молодо.
— Зубная боль возникла внезапно?
Он ничем не выдал, что знает Мегрэ.
— Да, вчера вечером, в тот момент, когда я ложился спать…
— Этот зуб беспокоил вас и раньше?
— Нет. У меня в общем-то хорошие зубы.
— Сейчас посмотрим…
Он поднялся, и Мегрэ сделал еще одно открытие: Мелан был огромного роста, почти на голову выше его. Халат на нем — не намного чище, чем на его секретарше, — достигал только колен и открывал брюки, которые нуждались в утюжке.
Посреди комнаты стояло зубоврачебное кресло, и над ним, как обычно, находилась большая круглая лампа в форме диска.
Немного поколебавшись, Мегрэ уселся в кресло. Повязав салфетку вокруг шеи пациента, доктор нажал ногой на педаль и немного приподнял кресло.
— Откиньте голову… Так, хорошо… Откройте рот…"
"Здесь тишина была не такой полной, как в других комнатах этого дома. Окна кабинета выходили на улицу. Оттуда доносились разные шумы: и неясный гул голосов, и более резкие звуки.
