27
0"
"Он позвонил, повернул ручку двери и оказался в приемной врача, где находилась одна-единственная пациентка. Это была довольно молодая женщина. Она, по-видимому, плохо себя чувствовала. Не обращая внимания на позолоченный столик с журналами и газетами, женщина, скрестив руки на коленях, сидела на стуле, уставившись неподвижным взглядом на цветастый ковер. Она едва взглянула на вошедшего и вернулась к своему меланхолическому созерцанию.
Открылась внутренняя дверь, и вошла секретарша с длинным носом. Секретарша обратилась к Мегрэ. Голос ее был сух, взгляд — суров.
— Что вам угодно?
— Мне бы хотелось видеть доктора Мелана.
— Для консультации?
— Да.
— Вам назначено?
— Нет.
— Доктор принимает только по предварительной записи.
— На табличке сказано, что доктор принимает с десяти до двенадцати.
— Это старая табличка.
— Вчера ночью у меня безумно разболелся зуб. Аспирин не помогает…
— Вы уже были у Мелана?
— Нет.
— Вы живете на этой улице?
— Тоже нет.
— Как же произошло, что вы выбрали именно доктора Мелана?
— Я проходил по улице и увидел табличку…
— Идемте.
Она ввела его в маленький кабинет с белыми стенами. Но белизна их была так же сомнительна, как и все остальное в этом доме. Секретарша села за письменный стол.
— Садитесь… Я не ручаюсь, что доктор сможет принять вас между двумя пациентами, но на всякий случай заполню карточку. Фамилия?
— Мегрэ. Жюль Мегрэ.
— Профессия?
— Служащий.
— Возраст, адрес?
— Пятьдесят два года, бульвар Ришар-Ленуар.
Секретарша оставалась невозмутимой. Правда, голова ее склонилась над карточкой, и он не мог видеть ее глаз.
— Какой зуб вас беспокоит?
— Коренной, справа, точно не знаю какой, кажется, второй.
— Подождите в приемной… Я вам ничего не гарантирую… Если торопитесь, советую пойти поискать другого дантиста…
— Я подожду…
Окно приемной выходило в сад. У высокой стены напротив окна Мегрэ увидел обветшалую оранжерею, садовые инструменты, неухоженные цветники. За садом высился шести- или семиэтажный дом.
Это была задняя сторона дома, и у нескольких окон на веревках сушилось белье.
Мегрэ сел на стул, нащупал в кармане трубку. Если бы перед ним не сидела молодая женщина с печальными глазами, он, возможно, и закурил бы.
Тик-так. Тик-так. Это тикали часы черного мрамора. Они показывали двадцать минут одиннадцатого.
Мегрэ задал себе вопрос: будет ли он еще сидеть в этой комнате, когда часы покажут двенадцать?
Он пытался ни о чем не думать, не строить никаких гипотез, сохранять ясность мысли.
