Но суть не в том, конечно. Просто, пока у меня еще был дом и возможности, мне ничего не хотелось делать, я все на бабку спихнула. А потом, когда повзрослела, мне так захотелось иметь свою семью, свой дом, свою кухню – ты представить себе не можешь. Но было уже поздно. Ринат меня заарканил накрепко, график работы чудовищный, мы продыху не знали. Если мне удавалось добраться до своей хаты, я валилась спать без задних ног. Потом Бутово стали застраивать, хатку нашу снесли, мне дали квартиру, а толку-то? Все равно я в нее приезжала только поспать немного и дух перевести, помыться, переодеться – и назад, к Ринату.
Березин протянул руку через стол и ласково погладил ее по щеке.
– Ты – чудесная. Ты – необыкновенная, Ирочка. Ты напрасно не сказала мне всего этого раньше. Может быть, тебе нужна какая-нибудь техника специальная? Ну, я не знаю, печка какая-нибудь особенная, гриль, комбайн или еще что-то. Только скажи, я сразу же тебе все раздобуду.
На какое-то мгновение ему показалось, что она как бы качнулась навстречу его руке и прижалась щекой к его ладони. Но только на мгновение.
– Спасибо, Сережа. Ты доел? Наливать чай?"
"Они долго пили чай с теплыми и необычайно вкусными ватрушками и вели неспешные и какие-то непривычные Березину разговоры.
За последние восемь лет, с тех пор, как он расстался с Дианой, Березин не помнил, чтобы он сидел с женой на кухне, долго пил чай с пирогами и вел с ней разговоры ни о чем.









