4
0
Требовательным. Властным.
К лицу. К нежной коже. К оголенным до предела нервам.
— Чего дрожишь?
Девушка резко дернулась от неожиданности. Мягкий шепот раздался в непосредственной близости от ее виска. Слишком уж близко. «Непростительно близко…»
— Замерзла! — буркнула она, обхватывая себя руками, и всеми силами избегая зрительного контакта. Не могла. Не решалась. Трусиха.
Красницкий потянулся к небольшому журнальному столику, стоящему у дивана с его стороны, и стянул из прозрачной вазы несколько конфет.
— Будешь?
— Нет, спасибо!
— Ешь карамельку!
— Не хочу!
— Я кому сказал?!
— Отстань от меня! Сам ешь!
Секундная пауза.
И Слава раздраженно швырнул конфеты обратно в вазу.
— Правильно! Тебе их нельзя! А то отрастишь задницу необъятных размеров! — выдержав театральную паузу, добавил: — Ой, блин… опоздал с советом, да?
Скрипнув зубами, Ирина полоснула одноклассника разъяренным взглядом.
— Отчего же? Не опоздал. И весьма своевременно напомнил мне, каким козлом можешь быть!
Недовольно рыкнув, Вячеслав отстранился.
Очевидно, обмен любезностями на сегодня был завершен.
Но нет. Спустя несколько минут, прошедших в полнейшей тишине, он вновь подался вперед.
— Ирин, — окликнул ее очень странной интонацией с легкой хрипотцой в голосе, — ну серьезно, ты чего такая лохматая?
«О, Господи! По ходу, не отстанет!»
Прикрыв веки, Синицына несколько раз глубоко вздохнула, дабы восстановить душевное равновесие. Хотя бы попытаться.
— Потому что утром торопилась и случайно схватила мамину резинку. А она слабая. Густоту и длину моих волос не выдерживает.
— Угу! А давай тебя… причешем?
— Тоже мне, цирюльник выискался! — рявкнула Ирина, закипая от злости. — По башке тебе, что ли, треснуть, чтобы мозги на место встали?
— А сможешь? — глупый высокомерный смешок сорвался с его губ.
— Ну все! Мне это надоело!
Намереваясь все же пересесть на стул, она вскочила на ноги.
Да столь стремительно, что закружилась голова.
Несмотря на сей обидный факт, Синицына удержала бы равновесие.
— Останься!
Красницкий среагировал быстрее. Схватил за запястье своими стальными пальцами и резко потянул ее в обратном направлении, вынуждая вновь вернуться к нему. На диван. Только вот в последний момент что-то пошло не так, и Ирина, холодея от ужаса, опустилась в аккурат на его колени.
«Твою же ж…»
Весь воздух из легких вышибло одним махом."
"Щеки опалило болезненным румянцем. А во рту внезапно пересохло. Сильно. До противной болезненной горечи.
