Чувства навыворот

 — Я… я стала принадлежать ему, как женщина… гораздо раньше, чем разрешалось законодательством и одобрялось обществом. Но нам было плевать. На все. Мы растворялись друг в друге без остатка. Родители знали, что у нас все серьезно. Понимая это, мать Саши, Клавдия Олеговна, частенько учила меня этикету. Давала мудрые советы, к которым я всегда прислушивалась. Она любила представлять меня будущей снохой перед своими подругами. Все шло хорошо. Не идеально. Идеальной жизни не бывает. Ссорились, как и все. Горячо мирились. После школы парни ушли в армию, а я поступила в институт.

В шутку говорила, что дождусь их обоих. Да и как иначе? Один был моим воздухом. Второй — близким другом. Я-то дождалась, но все изменилось. Гена… он все чаще начинал проявлять ко мне чисто мужской интерес, стоило ему только выпить. Из-за этого он страшно ссорился с Сашей. Затем, трезвел. Просил у нас прощения. Опять выпивал. И все начиналось по новой. Махнув рукой на его пьяные выходки, мы просто перестали на все это реагировать. Тем более, наши отношения перешли на новый этап — Красницкий сделал мне предложение. Никогда не забуду тот день. Мы были так счастливы, дочка! А потом…

— Что потом, мам? — не выдержала затянувшейся паузы Ирина.

— Начался ад! — сухо отозвалась она. — Подготовка к свадьбе вышла очень волнительной. Нервы были на пределе у всех. В течении первой недели после подачи заявления в ЗАГС мы ссорились столько, сколько не ссорились почти за семь лет отношений! В последний раз разругавшись из-за списка гостей, я ушла домой, а Саша психанул и поехал на вечеринку к Генке. Там-то он мне и изменил! — прокашлявшись так, точно пытаясь избавиться от комка в горле, мама продолжила.

 — Синицын приехал за мной поздним вечером. Говорит, хватит вам с ума сходить! Бегом в машину, мирить вас буду. Но мирить было уже некого! Я никогда не забуду… как он с ней… я… мы на пороге стоим, а он с Макаровой кувыркается! Она завизжала, выползти попыталась. Но Красницкий не позволил. Не за мной побежал, а ее к кровати сильнее пригоздил и… дело свое продолжил.

— Мамочка…"

"— Мне не хотелось жить, — отозвалась она задумчиво, — но хотелось причинить ему такую же боль! Чтобы знал, каково мне! Чтобы чувствовал то же самое! На меня нашло какое-то временное помутнение рассудка — не знаю, как объяснить это иначе — но я страшно разозлилась! Затащила Генку в соседнюю комнату и отдалась ему там.

И сделала все, чтобы Саша увидел нас вместе. И он увидел. Сразу же, как только Лина покинула его утром. Это был конец — мы оба понимали. Недели две не общались точно. Приготовление к свадьбе свернули. Но заявление из ЗАГСа забрать забыли. Потом решились поговорить. Попробовать все исправить. Он клялся, что ничего не помнит. Что был слишком пьян. Я поверила.