4
0— Капец!
— Он самый! — устало выдохнула Ирина, испытывая невероятное облегчение от того, что осмелилась (наконец — то) поделиться своим секретом с лучшей подругой. А хранила она его, ни много ни мало больше двух недель. Да, именно столько времени прошло с момента ее не самого удачного визита к родственникам Вячеслава. Что тут скажешь? Дни пролетали стремительно!
На календаре уже значилось третье октября. Но погода еще баловала их последними теплыми деньками. Пользуясь этим, Макаров проводил пары не в спортзале, а на открытом воздухе.
— Я думала, такое только в кино бывает!
— Нет, как видишь.
— Ты сама-то в это веришь?
— Конечно! — воскликнула в сердцах Синицына. — Я собственными ушами все слышала!
— Тише, тише! — примирительно запыхтела подруга. — Просто уточнила!
— Верю я, — ее голос звучал устало, — судить не берусь, но верю.
— А Славик?
От неожиданности Ирина споткнулась и едва не распласталась на дорожке.
Благо Ленка вовремя за локоть ее схватила, удерживая от падения:
— Осторожнее!
— Спасибо.
— Так он не знает, да? Ты ему не сказала?
— И как же я должна была ему сказать? — выжидающе посмотрела на нее Ира. — Дорогой, а ты знаешь, что твоя мамаша — та еще расчетливая дрянь, а твой папочка изначально должен был жениться на моей мамочке? Но вмешался мой папочка, который предал твоего папочку, хоть и дружил с ним с пеленок, и увел у него мою мамочку. И тем самым помог твоей мамочке стать женой твоего папочки. Ты так себе это представляешь?
— Погоди, Ириша! Я в родственниках запуталась!
— ЛЕНА!
— Ну, да! — торопливый кивок.
— Нет…"
"Снедаемая сомнениями, девушка отрицательно замотала головой, повторяя:
— Нет!
— Это в любом случае лучше, чем если он узнает от кого-то другого!
— От кого? От родителей своих? — скептически. — Вот уж вряд ли! Но…
— Но?
— Он чувствует неладное! — она судорожно вздохнула, машинально переставляя ноги. — Он всегда меня чувствует. Нутром. Как зверь.
— Значит, тем более, нужно рассказать!
— Зачем? Ну, узнает Слава, и что от этого изменится? Ничего, ровным счетом! Именно поэтому не стоит ворошить давно забытое прошлое. Я буду молчать. И ты тоже!
— Я…
— Мы не имеем морального права! — твердо, с нажимом отчеканила Синицина. — Это не наше дело!
— Да поняла я, поняла! — обиженно насупилась Белова, а затем заканючила еле слышно. — Капец, так жалко их всех! И каждого… по-своему.
— Угу.
