4
0— Жениться в ноябре собрались! Приглашение вон принесли!
— Эй, ну ты чего? — ринувшись к матери со всех ног, Ирина опустилась у дивана на корточки и по привычке устроила голову на ее коленях, обнимая руками за бедра. — Радоваться нужно, а ты ревешь!
— Я рада! Очень рада! Видно, что любят друг друга. Ирочка приветливая. Правда, слишком застенчивая. Но тем и подкупает, искренностью своей. Просто к такой новости я оказалась не готова. Юрка-то как сын мне. Все маленьким его считала да маленьким. А сегодня смотрю на него — молодой мужчина, готовый опекать и оберегать ото всех свою половинку!
— Говнюк! — обиженно фыркнула Ирина.
Мама ласково погладила ее по волосам, распутывая некоторые пряди.
— Он сюрприз сделать хотел. Думал, ты дома.
— Вот облом!
— Не страшно, милая. Познакомишься со своей тезкой в другой раз.
— Ага! Бог любит троицу. С третьего раза уж наверняка."
"— Постой, — хитро прищурившись, мать согнала Иру со своих колен, вынуждая отстраниться и посмотреть ей прямо в глаза, — ты знала про них? Ну, что у Юры девушка появилась?
— Вообще-то, да. Но лично мы с ней пока не знакомы.
— Господи, дочка! В кого же ты у меня такой тихушницей уродилась?
— Видимо, в тебя.
— Нет уж! — засмеялась она, всячески отмахиваясь от вышеупомянутой характеристики. — Я бы никогда не утаила…
Родительница замолчала внезапно. Резко.
И вскоре стало ясно, почему. Она внимательно разглядывала ее пустую шею.
— Ириша, а где кулон? — поинтересовалась, дрогнувшим голосом.
«Надо же, а Славик его отсутствия даже не заметил!»
Поднявшись с пола, Синицына удобно устроилась на диване подле матери.
— Собственно, об этом, — уверенно выдержала ее взгляд.
Александра Николаевна ошарашенно разглядывала ее несколько секунд.
Затем нервно посмеиваясь, уточнила:
— Тебя что, ограбили?
— Нет.
— Как-то иначе вынудили отдать?
— Нет.
— Что тогда?
— Говорю же: вернула хозяину!
— Да как ты могла ему что-то вернуть, если знать не знаешь…
— Знаю! Рубин тебе подарил Красницкий Александр Борисович.
Казалось, мама сейчас балансирует на грани обморока.
Лицо ее побледнело до состояние больничной простыни. Руки задрожали.
Воздух с тяжелым свистом покинул легкие.
И когда сложила в уме дважды два, недоверчиво уточнила:
— Доча, скажи-ка… а… а у кого на вечеринке ты сегодня была?
— Не совсем вечеринка, мам, — замялась та на миг, — скорее уж, торжественный прием в честь дня рождения нашего мэра! Извини, что не сказала прямо.
Отчаянно застонав, родительница спрятала лицо в ладонях и принялась монотонно раскачиваться вперед-назад подобно душевнобольному человеку. Испугавшись столь странной реакции, Ирина попыталась обнять ее.
