4
0
А среди них…
«Бл*дь! Она нашла видео с голыми дырками Паулины!»
Понимая, в какой заднице оказался, Красный резко вскочил на ноги.
— Послушай…
Отрицательно замотав головой, Ирина медленно попятилась назад, шарахаясь от него, как от прокаженного. Телефон выпал из ее ослабевших пальцев. Судорожно всхлипнув, точно задыхаясь, она в защитном жесте прижала руки к груди. И когда из изумрудных кукольных глаз брызнули первые слезы, от вида которых его скрутило не хуже, чем от пинка под дых, девушка шустро развернулась на каблуках и со всех ног помчалась к спасительному выходу.
— Стой! — яростно рыкнул вдогонку, спешно отодвигая стул. — СТОЙ!
Отчаяние захлестнуло душу до краев. До предела.
«Нет! Только не это! Только не так!»
Разум помутился. Подхватив мобильник с пола, он ринулся следом.
— Слава! — послышался ошарашенный возглас матери. — Ты куда?
— Потом, мам! Все потом!
С ним поравнялась Вознесенская.
— Ты так на нее смотрел! Я сразу поняла, что к чему!
Красницкий остановился, угрожающе нависая над мерзавкой:
— Что ты ей сказала?
— Неважно!
Одарив ее взглядом, полным ненависти, он вынес свой приговор:"
"— Ну, тогда готовься, дрянь! Ты еще не знаешь, с какой мразью связалась!
Отшвырнув Паулину в сторону, Вячеслав помчался за бывшей одноклассницей.
К невероятному облегчению он настиг Ирину на ресторанной парковке, прямо у огромного фонтана, украшенного лепниной. Девушка бежала, не разбирая дороги. Наугад. Слава остановил ее, хозяйским жестом перехватив поперек талии и стиснул в своих стальных объятиях до хруста нежных косточек.
До невозможности нормально дышать.
— Не прикасайся ко мне своими грязными лапами! — завопила она, пытаясь вырваться подобно разъяренной дикой кошке. — Не смей!
— Выслушай!
— Не хочу! Не хочу! — разрыдалась в голос. — Как же я тебя ненавижу!
— Клянусь, ничего у нас не было!
— Отпусти! — в надежде освободиться, Ирина боднула его затылком прямо в грудь. Слегка поморщившись и ломая ее сопротивление, Красницкий развернул брыкающуюся девушку к себе лицом. Но пока делал это, словил две довольно жесткие пощечины, прежде чем успел вновь зафиксировать ее руки.
— Да успокойся же ты!
— Урод! Скотина! Мудак!
— Пожалуйста, — зажмурился, будучи не в силах смотреть в ее зареванные глаза и обессиленно прижался лбом к рыжей макушке. — Малышка моя! Я докажу, только перестань плакать. Успокойся. Я ведь дал тебе слово, пучеглазая! Верь мне. Знаю, ситуация дерьмовая, но…
— Мне больно! — сокрушенно простонала Синичка, дрожа всем телом. — Почему мне так больно?
— Где болит? — встревоженно. — Сжимаю сильно?
— В груди… жжет!
— О! — истерический смешок.
