4
0Подыхал, одним словом, удовлетворяя сам себя ночами.
— Докажи! — соблазнительно промурлыкала бестия, демонстративно прижимаясь к нему до ужаса жарким телом.
«Ну, все! П*здец!»
Теряя над собой контроль, Красницкий озлобленно рыкнул, жестко стиснув в кулаке ее густые влажные волосы и, точно безумец, остервенело набросился на манящие пухлые губы. Жалобно застонав, она ответила на поцелуй, втягивая в себя его язык. Вся кровь хлынула вниз, и плоть начала твердеть, несмотря на холодную воду. От остроты ощущений голова шла кругом. Тяжело дыша, Синицына отстранилась. Но лишь для того, чтобы склониться ближе к его уху и прошептать:
— Сейчас я поеду домой… разденусь там догола… распахну входную дверь настежь… и отдамся первому, кто войдет в мою квартиру!"
"— С-у-у-у-ч-к-а! — проскрежетал мучительно, чудом не стерев в порошок собственные зубы.
Шустро выскользнув из его давящих объятий, Ирина выбралась из фонтана и, скорчив игривую рожицу, заявила:
— Поторопись, Славик! Вдруг кто-то раньше тебя забредет на огонек?
Точно пришибленный, он продолжал сидеть по пояс в воде, пока она не скрылась из вида.
Абсолютно все. Потому и беспокоились. Негодовали. Возможно, осуждали.
И лишь отца буквально распирало от неподдельной гордости за него.
Оценив это по достоинству, Красницкий глухо пробормотал:
— Бать, дай машину! Ты все равно выпил, за руль уже не сядешь!
Кивнув, родитель молча протянул ему ключи.
Мать же не была столь лояльна:
— Что это было, сынок? — заверещала она не своим голосом. — Ты куда собрался? Еще и в таком… виде!
— Все хорошо, мамуль! — не переставая улыбаться, Слава чмокнул ее в щеку. — Не волнуйся!
— Я не могу не волноваться, когда вижу… Господи, Слава, что ты в ней…
— Мама? — предупреждающе пророкотал, прерывая на середине фразы.
— Да, милый?
— Жуй. Свой. Салат.
Глава 42
Ирина«Не сомневайся во мне, пучеглазая, — я твой…»
«Я твой…»
«Твой…»
«Твой!»
Адреналин, все еще бушующий в крови страшными дозами, заставлял сердце бешено колотиться в груди.
