10
0Он сказал Витьке с нелепо-бодрой улыбкой:
— Да чепуха, бред. Это не пуля, а паралитическая ампула. Живым нужен им Мохов. Тепленького хотели взять, сволочи.
— Кто? — всхлипнул Витька.
— Наверно, те, из Лебена. Решили, что я хороший специалист по стабилизации индексов, кретины… — Речь отца была отрывистой и нервной. — Промахнулись, господа. Пардон, не в то место попали. Конечности — брык, а голова варит…
— Все в машину, — быстро сказал Корнелий. Из воздуха шумно спланировал на Кригере Филипп. — Это кто еще?
Витька не удивился и не разозлился — не до того.
— Со мной, — сказал он.
— В машину!
Отец лежал теперь на заднем сиденье. Мужчина в сутане задрал вишневый подол, вынул из кармана брюк вороненый «дум-дум», сел у отца в ногах.
— Да не будут они гнаться среди белого дня, — пренебрежительно сказал отец. — Понимают, что себе дороже… Хорошо, ребята, что я успел нажать сигнал и вы примчались. Спасибо…
— Помолчи, Алексеич, — попросил Корнелий. — Мальчики, в машину… А этого зверя зачем?
— Надо! — крикнул Филипп.
— Скорей!
Витька и Филипп скорчились между сиденьями, Филипп обнял и прижал притихшего Петьку. Только сейчас Витька спросил:
— Чего тебя принесло?
— На всякий случай.
«Ладно. Может, и правильно…»
Худой, лысый, с повисшими усами Рибалтер втиснулся за руль. Рядом — Корнелий.
— В «Колесо»? — спросил Рибалтер.
— Куда же еще… — бросил Корнелий.
— Совсем вы рассекретите таверну, ребята, — сказал священник.
Машина рванулась. Витька ударился затылком о неживые ноги отца.
— Рассекретим — не рассекретим, а что сейчас делать-то?! — крикнул Корнелий.
— А если сразу на состав? Сын-то здесь… — Священник нагнулся над Витькой. — Ты Виктор Мохов, мальчик?
— Да!
— Отца надо увозить! Туда, к вам! Здесь больше нельзя!
— Я знаю! Но ведь надо сперва к врачу!
— Можно подождать. Это же парализатор! Через несколько дней и так пройдет!
— А если сердце! У него сердце плохое!
— У меня в кармане стимулятор! — громко, даже весело сказал отец.
Машину било на старой дороге. Витька, вздрагивая от толчков, спросил:
— Который час?
— Полдень!
— В двенадцать пятнадцать по Окружной пойдет состав! Можно успеть!
И подумал с горьким удовольствием: «Вот так, папочка. Не хотел, а теперь…» Но тут же резануло его раскаянием и страхом:
— Папа, ты как? Ты живой?
— Да живой я, живой, малыш.
Витька лбом вдавился в колени. И стукало его, и трясло на ухабах. А в Кригере что-то булькало и ухало, как в резиновой канистре…
Вырвались на кольцевое шоссе. Здесь ровно! И скорость! Потом — налево, в путаницу Южной Пищевой слободы, в заросшие полынью переулки. И наконец — дорога вдоль полотна. Справа — болотистые луга, слева — насыпь…
— Все, все! Вот здесь!
Минут пять у Башни все молчали.
