10
0Словно прислушивались к тому неизвестному, что происходило в Реттерберге.
Неизвестность — она давит, как беда. И сильнее всех она давила Цезаря: ведь не Филипп, а он должен был кинуться вслед за Витькой. И потому, что Витькин первый друг, и потому, что Командор.
«Но разве я просился в Командоры?»
«Просился или нет, сейчас это не имеет значения».
Все понимали его, и все, видимо, жалели. Что поделаешь, раз не дано человеку. Цезарь отошел, сел в тени на выступ фундамента. Лишь бы никто не подходил, не вздумал утешать. И сидел так — виноватый без вины, без обиды обиженный. Потом услышал:
— Если все в порядке, они вот-вот вернутся. — Это Рэм.
— А если что не так, вернется хотя бы Филипп, — не очень уверенно сказал Ежики.
— Ага, жди, — горько возразила Лис. — Он там обязательно влипнет в историю…
Цезарь увидел сквозь неплотно сдвинутые пальцы, как Ежики встал.
— Тогда пойду я… Попробую уловить их ориентир…
— Сиди! — вскинулась Лис. — Не хватало еще, чтобы и ты исчез… Тогда последняя ниточка порвется.
— Надо ждать, — решил Рэм. — Может быть, ничего и не случилось.
«Может быть, не случилось, — будто ударило Цезаря. — А может быть… что?!»
И собственный стыд и обида сразу затерялись позади страха за Витьку. За Филиппа…
И страх стал ощутимым, как болезненный нарастающий звук.
Словно беда приближалась с воем вошедшего в пике самолета.
Она стремительно поглощала последние мгновения, в которые можно еще что-то сделать! Кинуться! Спасти!
…Цезарь и потом не мог понять, что его толкнуло. Он бросился в Башню! Шар только что подошел к гранитному краю. Щелкнуло. Шар медленно стал отходить. Цезарь схватил медную ленту, а ногами зацепился за каменный поребрик. Остановить! Задержать. Сбить хоть на миг эту неумолимую равномерность!"
"Многопудовый маятник смахнул мальчишку с места, словно кузнечика. Цезаря потащило по гравию…
Подходящая платформа нашлась в середине состава, между глухими товарными вагонами. Почти пустая. Только у бортов лежали несколько тугих и пыльных мешков. Кажется, с цементом. Дощатый пол местами был покрыт спекшейся цементной коркой.
Рибалтер постелил свой пиджак. Отца положили на него спиной, а головой и плечами — на мешок. Витька сел рядом на корточках. Филипп устроился поодаль на мешке, с Петькой на руках.
— Возвращайся к Башне, — сказал Витька. — Чего тебе еще здесь… Ребята волнуются.
Филипп рассудительно возразил:
— Вот убеждусь… то есть убедюсь, что все в порядке до конца, тогда вернусь.
Рибалтер, Корнелий и человек в сутане прыгнули через борт вниз, потому что состав дернулся. Стояли под насыпью и смотрели, как едет платформа. Лысый, унылый Рибалтер нерешительно помахал рукой.
Витька поглядел на отца. Его омертвевшие руки и ноги вздрагивали в такт колесам.
