7
0— Вчера же мы без… ну, не вчетвером же играли! Если бы ты вчера трижды загнал…
— А я виноват, что он потерялся?! — Филипп опять стал рассерженным птенцом ворона.
— Да пусть берет… Бери насовсем, — сказал Ежики. И снова быстро глянул на Лис.
Филипп засопел победно, затолкал шар в карман штанов-юбочки. Карман отдулся, штаны сразу поехали вниз. Он подхватил их, подозрительно глянул: не смеются ли? Никто не смеялся. Тогда он засмеялся сам, вытащил опять шар. Поморщился:
— Царапается… — Затолкал в карман полруки и достал что-то спрятанное в кулаке. Протянул кулачок Ежики, разжал: — На… Это тебе за шар…
На ладони лежал черный якорек. Такой маленький, что можно было бы спрятать в грецкий орех. Славный такой.
Ежики оглянулся на Лис и Рэма: «Можно взять?» Лис кивнула, якорек упал к Ежики на ладонь, и все склонились над ним.
— Кроха какая, — ласково усмехнулась Лис. — Где взял, Филипп?
— Утром, под лопухами…
— Ишь какой пророс, — заметил Рэм.
«Пророс?.. Что они, растут здесь разве?.. А ведь и правда — Якорное поле…»
Якорь-росток был в точности как настоящий — адмиралтейской формы, с деревянным, набранным из крошечных реек штоком, с ювелирно тонкими скобками-бугелями на них, с кусочком якорной цепи… Зацарапался у Ежики какой-то намек на догадку…
— Спасибо, Филипп…
— Ага… А тебя как звать-то? — Филипп, он без лишних церемоний. Взял да и спросил.
Как ответить? «Ежики»? Но это не для случайных знакомых. Пускай они хорошие, но ведь не мама, не Ярик… Сказать «Матвей»? Но он не терпит, когда так зовут его, это отдает лицеем… И он растерянно сказал свое второе имя, которое раньше лишь писалось в документах:
— Юлиус… Юлеш…
— Или Юлек? — спросила Лис.
— Ага…
Пускай он будет для них Юлеком. Не все ли равно? И все-таки он чувствовал неловкость, как от обмана. И поэтому слишком пристально смотрел на якорек.
Такой крошечный… Конечно, это шутка, что он вырос здесь. Наверно, от какой-то модели. От маленькой… Если прикинуть к тому галиону, то годится он там лишь для палубного баркаса…
Галион в желтом окне вспомнился отчетливо. Как-то сразу. И так же сразу, резким толчком вернулась тревога: «Где я? Что же все это?»
Он дернул на бедре клапан бокового кармана, сунул туда якорек, суетливо, почти испуганно оглянулся.
— Ребята. А… какой это заповедник? Откуда он тут взялся?
— Всегда здесь был, — сказала Лис. — Он старый… Видишь, кронверк. — Она махнула белым хвостиком волос. — Это остатки крепости. Сейчас там ничего нет…
— А почему не видно города?
— Холмы же, — быстро сказал Рэм. — И деревья. Если забраться на башню, все видно. И город…
— А станция… Откуда она взялась?
— Ну, откуда берутся станции… — чуть улыбнулась Лис.
