7
0А хочешь, чтобы снова твой был, надо выиграть.
— Ну, тогда давайте играть, — потребовал Филипп громко и со слезинкой.
— А правда, — примирительно проговорила девочка. — Пошли играть в шары.
— А… как это? — Ежики никогда не слышал про такую игру.
— Да просто это. Любой сразу поймет, — сказал старший мальчик. — Пошли, площадка тут рядом…
Пока шагали, Ежики спросил наконец:
— А что здесь такое? Ну, вокруг, вот это…
Старший мальчик (он шел впереди) ответил сразу, но со спрятанной неохотой:
— Так, заповедник. Старый…
— Музей?
— Ну… вроде…
— А еще застава, — сунулся сбоку Филипп. — Видишь кронверк? — Он махнул в сторону красного дома. — Там раньше пушки стояли, а теперь…
— Фи-ли-пп, — сказала девочка. А старший быстро спросил у Ежики:
— Но скажи: ты правда никого не ищешь?
— Да нет же… Кого мне искать?
В душе уже появилось чувство, что он и правда хочет найти кого-то или что-то. Но как скажешь о неясном?
— А может, ты тоже пограничник? — опять ввинтился в разговор малыш.
— Фи-ли-пп…
Он снова превратился в сердитого вороненка:
— Ну чего?.. Спросить нельзя.
Ежики сказал, чтобы замять неловкость:
— Это, что ли, игра такая — пограничники?
— Вроде… — отозвался старший и быстро глянул на Филиппа. — Вот, пришли…
Среди мелких горок открылась хотя и заросшая, тоже в одуванчиках, но ровная поляна.
Игра в шары оказалась похожей сразу на крокет, бильярд, гольф и кегельбан. Но правила и правда были нехитрые. Нужно было пустить по земле свой шар, попасть им по другому и тот, другой, загнать в лунку или воротца из проволоки. Лунка — три очка, воротца — пять, а через воротца в лунку — сразу пятнадцать. Кто сто очков набрал, тот и победитель.
Тяжелые, из небьющегося сплошного стекла шары без задержки летели сквозь траву, отряхивали одуванчики. И рикошетно стукались друг о друга — чак, чак… Все одного размера, блестящие, но такого красивого, как у Ежики, вишневого, больше не было. Были белые, прозрачные, или бутылочно-зеленые, да еще два лимонных…
Ежики увлекся игрой. Он купался в веселой беззаботности: как птаха, удравшая из клетки. Все вокруг было так не похоже на недавнюю жизнь, на лицей, на громады и многолюдье мегаполиса. И дышалось так… ну, будто долго-долго сидел он в духоте липкой желтой палатки и вдруг кто-то с размаху распорол тканевый полог. И оказалось, что снаружи — чистота и свежесть… Ежики сбросил капитанку. Он смеялся, отдувал от лица семена-парашютики и пускал сквозь траву скользкий шар. Научился он быстро…
Где-то позади азарта и радости в памяти у него сидело: «Надо все-таки выяснить до конца, откуда станция и что за Якорное поле…» Но шары притягивали к себе, и порой казалось даже, что это не совсем игра, а еще и задача.
