11
0
Изящество это, однако, не спасло его от неловкости, с которой он и зацепил спинку моего стула; сделав по инерции три шага, он плавно оглянулся. Неторопливо ощупал меня бесцветными глазками, а потом сказал чуть пренебрежительно:
— Па-ардон, месье.
Мне это не понравилось: и взгляд, и тон. Однако я отозвался добродушно:
— Пустяки, сударь. — В самом деле, не затевать же склоку. Тем более что «Пласа де торос» нравилось мне все больше. Закуска — тоже.
Умиротворенность так овладела мной, что и второй толчок неосторожного вертуна я снес довольно мирно.
— Па-ардон, месье…
— Ничего, ничего…
Но сколько же можно! Не успел я пропустить еще стаканчик, как опять — трах! По краю стола.
— Па-ардон, месье… — С той же ленцой и рыбьим взглядом.
— Сударь! Не кажется ли вам, что вы несколько однообразны?
Видимо, я это довольно громко сказал. По крайней мере, отчетливо. Красное испанское приятно растворялось в крови, и мне не хотелось, чтобы кто-то портил мой обед.
Вертлявый тип встал прямо. Маленький, как подросток, но с залысинами и морщинистым пренебрежительным ртом.
— У месье какие-то претензии?
Я сел удобнее.
Парень в безрукавке — он только что принес мне пахучее жаркое — сказал очень тихо:
— Не связывайтесь…
Но я ощутил в себе Петьку — обиженного пацана, который никого не трогал, а к нему нахально пристали и нарываются на драку. Думают, что если я один, то все можно? Думают, что Петька Викулов не читал «Трех мушкетеров»?
— Пока у меня претензий нет, — старательно разъяснил я. — Но если у вас, шевалье, возникнет желание четвертый раз зацепить мой стул или столик, придумайте какую-нибудь иную фразу.
Он склонил набок голову, скрестил руки.
— А что вам нравится, месье?
— Не советую, — опять шепнул мне официант.
Я кивнул ему:
— Благодарю. Вы свободны… — А вертлявому сообщил: — Мне нравится еще, когда слушают мои советы. На данный момент совет мой таков: обходите меня стороной. А то странно видеть, как господин со столь изящной талией не проявляет ни малейшей ловкости. Другое дело, если бы это был я, с моей комплекцией…
Последней фразой я давал еще возможность обратить дело в шутку.
Вертлявый и друзья, не глядя на меня, стали тихо переговариваться. Их дамы, склонив прически, оживленно зашептались. Я с полминуты наблюдал за компанией. Потом остыл и принялся за жаркое. Решил, что вопрос исчерпан. Однако прежней беззаботности уже не было.
Вскоре я увидел, как два приятеля вертлявого поднялись и направились ко мне. Один был высокий, крючконосый, с гладкой прической.
