В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

По­том– всех остальных. Сеню дольше, чем других, подер­жал за плечи.

Никто ничего не сказал, только Варя всхлипнула. И ещё, кажется, Олик… Антошка же стремительно нырнул в биокамеру и опять стал Капом. “Теперь уже навсегда”, – решил мысленно каждый.

На пустырь шли, сияя новыми алыми шапками. Пе­кину шапку нёс Олик. Шапки профессора, Никиты и Пим-Копытыча – Матвей. А банка с Капом была в руках у Сени.

На пустыре было безветренно и тихо. Томились под солнцем верхушки иван-чая и белоцвета. От стартовой пло­щадки пахло нагретым железом.

Выбрался навстречу Пим-Копытыч. Узнал, в чём дело, заворчал:

– Значит, я и не попрощаюсь с Антошкой-то; Ох ты, досада какая…

Тогда искрящийся Кап вылетел из банки, повис над травой.

Всех толкнуло воздухом. И опять встал Антошка: тоненький, коричневый, похожий на чибисёнка. Сел на корточки перед Пим-Копытычем, взял его за руки, прижал к своим щекам его ладони.

– Ай да Антошка… – озадаченно пробормотал Матвей. Остальные ошеломленно молчали.

Антошка вскочил, крикнул тонко и будто издалека:

– Всё! Я пошёл на старт!

Он опять стал капелькой, и полетел и повис в метре над серединой железного листа.

– Я давно знал, что он так умеет, – признался Сеня. Маркони тряхнул головой. Поправил очки.

– Ладно. Приступаем…

Он слазил в подвал, включил напряжение. Поставил как надо зеркала. Солнечное пятно горячо засияло на же­лезе. Лист еле заметно завибрировал. А Кап сверкал белой искрой.

Маркони положил на железо морковку. Большую, вы­мытую, очень красную…

Тихо-тихо стало. Только Пим-Копытыч прошептал в бороду:

– Ох ты, время-пространство, чтоб тебя…

Маркони взял в ладони маленький пульт. Хмуро велел:

– От винта…

Ребята попятились.

Тогда Маркони сказал уже помягче:

– Помашите Капу.

Все словно спохватились, замахали сверкающей капель­ке. А она… исчезла.

Маркони сел на чурбак.

– Вот и всё…

Ребята потерянно молчали. Только Варя опять, кажет­ся, всхлипнула.

– Ну, чего вы… – пробормотал Маркони. – Он уже дома… Теперь по всем их магнитным линиям идёт пере­звон: “Кап вернулся!..” Ах ты чёрт, вечно заедает эту кноп­ку, никак не выключишь… – Он сопел, ковыряясь в пуль­те. – Ну-ка спихните морковку с железа. А то вознесётся ещё кто-нибудь…

Сеня сухим стеблем репейника ударил по морковке.

Она улетела в траву. А половина стебля исчезла, будто рас­творилась в воздухе. “Да, это вам не шуточки”, – подумал Сеня. И вздрогнул. Кто-то ломился через заросли. С шу­мом и криком.

И вылетел на лужайку Пека!

“Эх, опоздал”, – подумал Сеня.

Но Пека мчался не для прощания с Антошкой. Он же ничего не знал про старт. Несколько минут назад он шагал себе, поглядывая по сторонам; в самом благостном распо­ложении духа. Помахивал сумкой с купленным на рынке луком. Читал на заборах объявления.