В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Выжидательно глянул на Егора Николаевича.

– Провожу тебя домой, – сообщил тот. – Чтобы ты не ударился в бега и не выкинул ещё что-нибудь робингудовское.

– Не надо домой, – понуро сказал Пека.

– Увы, мой друг, от судьбы не уйдёшь. А моё присут­ствие, возможно, послужит для твоей тёти сдерживающим фактором…

Подбежали ребята.

– Ну что, “Космический мститель”, – сказал Мат­вей. – Как добыча?

– Не надо, – попросил Андрюша. – Ему и так пло­хо…

– И он же не для себя старался! – звонко сказал Ан­тошка.

Пека стрельнул мокрыми глазами, обрадовался. И тому, что здесь вдруг оказался Антошка, и тому, что он заступа­ется.

– И ты решил таким же стать жуликом! – возмути­лась Варя. – Нашёлся помощник для Маркони! Ты что ду­маешь, он взял бы эти деньги?

– Да они ему и не нужны, – хмыкнул Матвей. – Про пять тысяч он просто брякнул, чтобы отвязались. Он потом признался мне. Сказал, что всё наладит и так… Наверно, всю ночь сидел, потому и спит.

Все двинулись на Гончарную улицу. Понурый Пека и профессор впереди, остальные за ними, гурьбой.

– Это хорошо, что его не посадят, – шёпотом сказал Антошка.

В квартале от Пекиного дома Егор Николаевич попро­сил:

– Вот что, друзья, дальнейшее сопровождение не нуж­но. Я там как-нибудь сам…

Компания остановилась. Как раз у калитки Маркони. А двое двинулись дальше: высокий профессор в элегантном костюме и приунывший “космический мститель” в обвис­шей майке, пыльных мешковатых штанах и с повисшей го­ловой.

Судя по всему, их ждали. У Пекиного дома открылась калитка, и в ней возникла Изольда Евгеньевна в ярком платье и клеёнчатом переднике.

Слов не было слышно, и видели только, как тётушка пропустила беспутного племянника и профессора в калит­ку, а затем скрылась сама. Когда Изольда Евгеньевна уходя повернулась, зоркие глаза ребят смогли различить, что за спиной она держит что-то длинное и зелёное.

– Уртика каннабина, – сообщил Матвей, который смотрел в трубу.

– Тогда ничего, – успокоил Андрюша. – От неё Пека знает заклинашку.

– Жаль, – сурово заключил Матвей.

– А мне его жаль, – печально сообщил Антошка. – Он всё равно хороший.

И Сеня был с ним согласен.

– Вот провалил бы всё дело этот хороший, тогда бы узнали, что почём, – проворчал Матвей. – Если бы ни­точка потянулась, могли бы про всё пронюхать те, кому не надо. И про транслятор, и про Антошку. И не видать бы ему никакой Ллиму-зины, затаскали бы по академиям да институтам…

Изольда Евгеньевна ежесекундно менялась на глазах. Глядючи на Пеку, принимала самый безжалостный вид.