24
0— Что я ему не нужна, это и так понятно, чего уж тут… Просто окончательной ясности нет, оттого и настроение кислое…»
Весело прихромал Фаддейка с альбомным листком."
"Юля снисходительно взяла бумагу. И не удержалась — расплылась в улыбке.
Это был хороший портрет. Чего зря придираться, замечательный был портрет. Фаддейка, нарисованный густыми карандашными штрихами, смеялся как живой. И даже искорка в глазу блестела.
— А ты не верила, — усмехнулся Фаддейка.
— Да, хороший он художник, — со вздохом сдалась Юля.
— Это мне на память о нем, — сообщил Фаддейка и потянул листок.
Она смутилась, почуяв его догадку. И недовольно сказала:
— Смотри, повязка на пальце съехала. Правильно мама говорит: растрепа…
РЫЖИЕ КОНИ
Утром, выйдя на крыльцо, Юля услышала небывалое: Фаддейка ревел. Из открытого кухонного окошка доносились всхлипы и канючащий, противный (но, безусловно, Фаддейкин) голос:
— Ну, чего ты сочиняешь, что нету?! Сама говорила вчера, что пенсию получила, а теперь — нету!
Кира Сергеевна отвечала что-то негромко и наставительно.
Фаддейка плаксиво взвизгнул:
— И ничего не дурь! Не понимаешь, а говоришь! Раз я говорю, значит, мне ее надо!
Кира Сергеевна опять сказала что-то ровно и непреклонно.
— Ну, какая еще рубашка! У меня их куча, я их все равно не ношу-у… Ну, чего ты вы-ду-мы-ваешь!..
Юле стало неловко за Фаддейку, и жаль его, и встревожилась она. И подумала, что лучше бы не соваться в чужие семейные дела.
Но не выдержала, шагнула в кухню. Увидала мельком зареванное веснушчатое лицо и стесненно сказала:
— Здрасте, Кира Сергеевна… Фаддей, ты это что?
Он дернулся, отвернулся к окну и, растопырив острые локти, начал мазать ладонями по щекам.
Кира Сергеевна, не повышая голоса, объяснила:
— Новая блажь засела в голове. Увидел вчера в «Детском мире» губную гармошку, гэдээровскую. И вот: тетя Кира, купи! А зачем?
Фаддейка дернул спиной.
— «Зачем, зачем»! Сама, что ли, не знаешь, для чего гармошки делаются?
— Ты погруби мне еще…
Фаддейка опять шумно всхлипнул. Юля посмотрела на его спину с невольным сочувствием. Кира Сергеевна это сочувствие тут же заметила.
— Юленька, да вы не подумайте, что мне жаль, если для дела.
— Ох уж, «ни капли»! — вредным голосом сказал Фаддейка и длинно засопел.
— Ни единой капельки, — решительно повторила Кира Сергеевна. — Юля, вы не слышали еще, как он песни поет? В соседних дворах куры дохнут!
— Тебе чужие куры дороже, чем родной племянник! — с отчаяньем произнес Фаддейка и тихонько завыл. Видимо, его самого потрясла такая мысль.
Но Кира Сергеевна не дрогнула.
