24
0
— Держись за меня, — опять сказал Фаддейка и сам взял Юлю за руку. Рыжий свет фонарика метнулся по высоким сорнякам и беспомощно в них запутался. Фаддейка бесстрашно устремился в чащу, и Юля тянулась, как на буксире. Жесткие стебли скребли по джинсовым штанинам. Было жутковато, но как-то не по-настоящему. Будто во сне.
За рукав зацепилось какое-то острие, вроде наконечника пики. Юля повела рукой и нащупала частую решетку.
— Постой. Здесь что-то непонятное…
— Все понятное, — шепотом сказал Фаддейка. — Могилки старые, тут раньше кладбище было…
— Ты нарочно меня здесь потащил? — слабым голосом спросила Юля.
"— Конечно. Здесь короткая дорога… Ты не боишься?
Тогда она рассердилась. На себя и на этого обормота:
— Я за тебя боюсь, дурень. Обдерешься или глаз выколешь…
— Не-е… Пришли уже.
Они уперлись в решетчатую загородку церковного двора. Многих прутьев не было, везде лазейки. Когда пробрались, Юля, опасливо озираясь, прошептала:
— А ночного сторожа здесь нет?
Фаддейка хихикнул:
— Только привидения. Бывший воевода и его солдаты.
— Да ну тебя…
Подошли к черному входу на колокольню, и Фаддейка строго сказал:
— Стой здесь.
Юля не успела заспорить, он ускользнул в черноту, там желтой бабочкой пометался и пропал свет фонарика. «Полезу следом», отчаянно решила Юля. Но не успела. Фаддейка выкатился назад, невредимый и веселый.
— Вот твоя сумка.
— Ой… вот хорошо. Спасибо, Фаддейка.
— За что? — хмыкнул он. И спросил: — Пошли обратно?
— Только не через могилки, ладно?
— Сейчас можно по берегу.
От церкви на обрыв их привела невидимая в траве, но ощутимая своей твердостью дорожка (видимо, мощенная кирпичом).
Фаддейка показал на одну, голубоватую:
— Вот это Юпитер. В хороший бинокль у него спутники видно. Мне наш сосед, студент Вася, бинокль давал… А Марса сейчас не видать… — Он помолчал и добавил другим голосом, снисходительным: — А ты ничего, не боязливая.
— Ты тоже ничего…
Фаддейка посопел и вдруг признался:
— Нет, я часто боюсь. Только я себя… ну… перегибаю. Я первый раз на колокольню знаешь как боялся лезть! Прямо все внутри дрожало. А я потом еще раз, еще…
— Когда страх пересиливаешь, это и есть смелость, — сказала Юля.
— Наверно… — шепотом ответил Фаддейка.
Они вышли на верхнюю площадку лестницы, и Юля остановилась. «Какой длинный день получился», — подумала она.
Хорошо было под звездами. Только слишком прохладно. Юле показалось, что Фаддейка вздрогнул.
