24
0А откуда ты узнал, что я здесь новенькая?
— Сразу же видно! Идешь, на все смотришь, как первый раз. И чемодан. И сумок таких, как у тебя, здесь ни у кого нет… Ой…
— Ой, — сказала и Юля.
— А где сумка? — шепотом сказал Фаддейка и замигал желтыми коротенькими ресницами.
— Вот именно, где?
— Там осталась?
— Конечно! Ты же не достал из ниши.
— А ты не вспомнила.
А Юля не вспомнила. Ей хватало и чемодана. Ослепительно желтую сумку с черным старинным самолетом на боку и надписью «AIRLINE» она купила перед самым отъездом в Верхоталье и не успела к ней привыкнуть.
— У тебя в ней что было? — подавленно спросил Фаддейка.
— Практикантский дневник и направление. И всякое…
Было еще старое Юркино письмо с фотографией. И тетрадка с отрывочными дневниковыми записями, которые она делала в стройотряде…
— Пошел я, — вздохнул Фаддейка и встал.
— Куда?
— Как куда? За сумкой.
— Подожди! — испугалась Юля. Она представила, как Фаддейка лезет там по лестнице в кромешной темноте, в глухоте.
— Утром сбегаешь и заберешь, — нерешительно сказала она.
— Ага, «утром»! А если на рассвете туристы туда потащатся? У них теперь такая мода появилась: рассвет на верхотуре встречать.
— Думаешь, сопрут?
— А думаешь, оставят? Я пошел.
— Там же темнотища сейчас и страх…
— Фонарик возьму.
— Я с тобой, — тоскливо и решительно сказала Юля, ощущая, как замечательно в постели и как жутко не хочется туда. Ох, рано она порадовалась, что кончились неудачи…
А Фаддейка… хоть бы сказал: не надо, не ходи! Нет, он сказал другое:
— Выбирайся через окно. Я подожду у калитки.
Быстро темнело. Река еще отражала остатки заката, а крутой дальний берег чернел непроницаемо.
Юля мысленно простонала, когда представила, сколько опять шагать: через мост, потом по высоченной лестнице, затем по темному саду… Фаддейка бодро топал рядом и мигал фонариком. Юля печально сказала:
— Вот узнает Кира Сергеевна про наши похождения, будет нам…
— А как она узнает? Тебя она не караулит, а про меня привыкла, что поздно бегаю.
— С тобой не соскучишься, — вздохнула Юля.
— Ага.
Перешли мост (он был бесконечный, и под ним журчала и хлюпала вода).
— Посвети, — попросила Юля.
Фаддейка опять мигнул фонариком и сказал:
— Я батарейку берегу, она старая.
— А на мосту включал да включал, когда не надо…
— Я проверял… Держись за меня.
Кончилась и лестница с бесконечным поскрипыванием ступенек и хлябаньем брусчатых перил. Черный густой сад надвинулся на Юлю и Фаддейку, окружил мохнатой темнотой, запахом увядающих листьев.
