Третье пророчество

Переигрывать и, скажем, падать в обморок было тоже никак невозможно, потому что на падающего в обморок человека обычно обращают внимание все окружающие.

– Вам нехорошо? – с искренней тревогой спросил Густавссон, поддерживая его под локоть.

«Еще как нехорошо. Если чудеса бывают, то пусть сейчас произойдет чудо!» – в отчаянии подумал Потоцкий, чувствуя, как лоб его покрывается холодной испариной. И почти в тот же момент он услышал позади себя голос ангела.

– Александр Евгеньевич! – сказал ангел капризным тембром старшего научного консультанта Елены Викторовны. – Если вы пригласили даму на прогулку у моря, извольте идти!..

«Святая женщина, – пронеслось в голове у Потоцкого, – святая!»

Семенов растерянно оторвался от городской карты и обернулся. Это был шанс. Потоцкий быстро отошел к глубоким старинным креслам, выбрав то, которое стояло за надежной толстой колонной.

– Иногда такое случается, – виновато сказал Потоцкий шведу. – Наверное, вы правы, здесь слишком шумно...

– Можно устроить вас в «Бристоле», – предложил Густавссон.

– А где это?

– В двух шагах отсюда, – порадовал Потоцкого Густавссон.

– Благодарю, не стоит... Пожалуй, я зря отказался от вашей частной резиденции.

– Прекрасно! – просиял швед. – Едем на Холменколлен!

* * *...Так Потоцкий оказался между небом и землей. Холменколлен не зря считался самым престижным и дорогим районом норвежской столицы. Это была горная часть Осло, находившаяся на значительном возвышении по сравнению с остальным городом. Когда автомобиль въехал в нее, вся суета и шум остались где-то далеко внизу. Вокруг теперь были красивые горы, покрытые зеленью, в которой виднелись большие каменные проплешины. Дома были встроены в эти горы небольшой лесенкой. Внешне впечатления кричащей роскоши они не производили. Фасады выглядели довольно скромно, никак не пытаясь конкурировать с естественной природной красотой этих мест. С дороги, которая проходила внизу, дома казались не очень большими. Лесенка была устроена таким образом, что каждый нижний дом скрывал значительную часть своего верхнего соседа, а рассмотреть каждый дом полностью можно было лишь с высоты птичьего или вертолетного полета. Но птицам было все равно, а вертолеты здесь не летали, поэтому эти дома в горах Холменколлена отличались тем, что их толком никто никогда полностью и не видел.

Зато когда ты входишь в такой дом, поднявшись к нему по такой же скромной лесенке, все резко меняется, словно дом построен с помощью какой-то колдовской технологии, и с самого порога ты будто бы проваливаешься в иное измерение. Внутри каждого дома вдруг оказывается огромное пространство, до сих пор скрытое от твоих глаз горой.