Третье пророчество

Зато у Киры при виде этого господина лицо почему-то прояснилось, будто она что-то вспомнила; она взяла его под руку, и эта парочка, обойдя Линдермана, пошла вниз по улице.

14"

"– Где пожелаете остановиться? – вежливо спросил Густавссон, когда автомобиль, встретивший их в аэропорте, вырулил на основную трассу, ведущую в Осло. – Если угодно, то я на всякий случай зарезервировал для вас номер в «Гранд-отеле». Если же предпочитаете более спокойное место и, я бы сказал, более домашнее – к вашим услугам частная резиденция нашей фирмы. Она расположена на Холменколлене, это один из самых аристократических районов в Осло. Оттуда открывается фантастический вид на море и на сам город...

Узнать, где находится резиденция Международного бюро научно-технических исследований, было бы, конечно, нелишне. Но и забираться сразу под плотный колпак Густавссона только из-за этого не очень умно, рассудил Потоцкий. Конечно, жизнь в отеле – это еще не гарантия того, что они не попытаются отследить любые случайные контакты русского гостя, но все же здесь им будет сделать это потруднее. А зачем добровольно облегчать задачу противнику?

– Вы, случайно, не работали рекламным агентом или гидом? – ехидно поинтересовался Потоцкий.

– Просто хочу вас устроить с комфортом, – слегка обиделся швед.

– Пусть будет отель, не хочу вас стеснять.

– Вы едкий человек, господин Потоцкий... Ну, отель так отель. Я выбрал лучший, но не могу гарантировать, что уровень вас устроит. Здесь все-таки слишком долго у власти были социалисты...

– Вы еще социализм не видели, – снисходительно улыбнулся Потоцкий.

– Намекаете на свою родину? Зачем такие крайности? Но, смею вас уверить, скандинавский социализм тоже очень опасная штука. Более скрытая форма, чем у вас при Брежневе, а потому как раз, может быть, еще более опасная.

* * *Перед входом в старинное здание «Гранд-отеля» на сильном ветру плескались флаги многочисленных иностранных держав, среди которых Потоцкий ревниво поискал и вскоре нашел российский триколор.

Они с Густавссоном уже подошли к стойке портье, чтобы заполнить гостевую анкету, как вдруг Потоцкий чуть не вздрогнул. За спиной он услышал родную речь. Но ужас заключался, разумеется, не в том, что кто-то вдруг заговорил в отеле по-русски. Ужас заключался в голосе, до боли знакомом Потоцкому. Голос этот – слегка скрипучий, но тем не менее довольно приятный – принадлежал мужчине весьма преклонного возраста.

– Коллеги, мы с Еленой Викторовной отправляемся на набережную... Как она называется? Аккербрюгге, да, Аккербрюгге – именно так! Не забудьте, что в шесть вечера у нас прием в национальном музее.

«Только не это и не сейчас!» – успел подумать Потоцкий.