11
0Бледность и медлительность покинули ее, и теперь она выглядела как обычно. — По правде говоря, я хотела занять ее, а окна буфетной очень удачно выходят на подъездную дорогу, а не в сад. Подумала, что нам ни к чему лишние глаза.
Бартелеми залпом выпил целый кубок, закашлялся до слез и снова потянулся за кувшином.
— Кровавые кувшинки — порождение Пестрого болота, — пробормотал он. — В учебниках написано, что они совершенно безобидны, просто… подвижные. Про клыки там не было ни слова.
— Клыков и не наблюдалось, пока вы не разбили ту склянку с раствором, — напомнила Пруденс. — Это потом кувшинка взбесилась.
— Повезло, — произнес Рауль, наученный горьким опытом, — что взбесилась кувшинка, а не Люка.
— Ну что вы, — с развязной снисходительностью, подпитанной крепленым вином, протянул Бартелеми. — Мертвецы тихие.
— Действительно, — согласился Рауль, которого терзал страх, как бы Люка вслед за Глэдис не вернулся к своим обязанностям. Это будет совершенно из ряда вон.
— Понимаете, — продолжал Бартелеми, — ваше болотце хорошо исследовано. Кристаллы, которые там находят, — всего лишь минерализованная органика…
— Что, простите? — резко перебила его Пруденс, так и замерев с ложкой меда, которым поливала груши.
— Трупы птиц и животных, — пояснил Бартелеми, чей язык начал чуть-чуть заплетаться, — и, может, даже людей…
— Кристаллы? Те самые, которые крестьяне таскают на рынок?
— Известное дело.
Рауль вспомнил пестрые штуковины, небрежно разбросанные в комнате Глэдис, и снова ощутил тошноту.
— Вот как, — поджав губы, чопорно сказала Пруденс, и ее лицо явно выражало неодобрение. — От чего же зависит их цвет?
— Понятно, что от состава… Кристаллизация — сложный и долгий процесс, который занимает десятилетия. Кровь, кварц, медные и железные примеси, растительность, все это влияет… Боже, теперь мне придется возвращаться на болота! — вдруг вскричал Бартелеми, да так неожиданно, что Рауль дернулся. — Вы же истребили мою кувшинку! Как теперь мне восстановить состав раствора, которым укреплял свои стены Кристоф Флери? Вряд ли мастер зачтет мумию вашего гувернера! К счастью, я не ограничен во времени…"
"Рауль незаметно переглянулся с Пруденс, желая убедиться, что она тоже заметила, как изменилась риторика их гостя. Он больше не собирался нестись с докладом в гильдию, а планировал основательно окопаться в замке, соскребая со стен и столов лаборатории всякие там частицы и обследуя остатки пепла в алхимической печи.
Страшно представить, к каким открытиям все это может привести. Образ отца, безобидного чудака, приобретал все более жуткие очертания.
