Тетушка против

Бартелеми меж тем отложил все еще подергивающийся мешок с кровавой кувшинкой в сторону, опустился перед лилией на колени, достал из многочисленных карманов на кожаном фартуке острый нож и стеклянную колбу и примерился к лилии, чтобы аккуратно срезать ее.

— Бах! — на ухо ему громко сказал Рауль, посмеиваясь, и бестолковый юнец от неожиданности уронил склянку.

— Как вы с такими нервами людей-то грабить будете, — заметила Пруденс насмешливо.

— Я вовсе не… — пролепетал Бартелеми.

— Ваши цены — сплошной грабеж! — уведомила она и отправилась к кухне, помахивая веточкой одичалого винограда.

— Невыносимая женщина, — вслед прошептал юнец, по всей видимости изрядно уставший и голодный.

— Совершенно невыносимая, — мечтательно согласился Рауль.

***

Дома их встретил весьма холодный прием. Жанна, и без того раздраженная предстоящей миссией по продаже вина, не обрадовалась незваному гостю, тем более заляпанному болотной грязью. Разговоры же об алхимических растворах окончательно вывели ее из душевного равновесия. Неохотно поручив Мюзетте подготовить комнату (судя по ее гримасам, Бартелеми предстояло поселиться в самом крохотной и запущенной кладовой замка), она уведомила обоих, что они изрядно опоздали к обеду.

— Но вам подадут холодной дичи, — с видом человека, который совершает величайшее одолжение, сообщила она.

У Рауля от ее кислого лица сразу свело желудок, и он, перепоручив алхимика заботам старой служанки, быстро стянул с себя мокрые сапоги и сменил жилет на тот, что понаряднее. Взбив кудри и стряхнув с них лесную паутину, он отправился на поиски Пруденс. Уж эта женщина умела позаботиться обо всем, и ее обед наверняка был куда более сытным.

За то время, что Жанна проявляла чудеса негостеприимства, Пруденс успела исчезнуть в бесконечных лабиринтах замка. Рауль заглянул на кухню, потом в ее спальню, потом в комнату с дырой в стене, потом в винный погреб, где нашел мечтательную Соланж, снова и снова пересчитывающую бочонки. Совершенно выведенный из себя женским эгоизмом — никто-то о нем не заботится! — он вернулся к себе, решив совершенно отказаться от обеда. Схватив с кушетки гитару, Рауль вышел на балкон, преисполненный меланхоличного вдохновения, но тут его носа коснулся запах дыма и чего-то аппетитного, а потом из кустов внизу долетел хриплый мужской смех.

К счастью, Раулю и прежде доводилось спускаться по стенам, ведь ревнивые мужья часто имеют привычку возвращаться домой не вовремя. Поэтому он, довольно ловко цепляясь за выступающие камни и плющ, нагло захвативший все вокруг, сполз в сад, не утруждая себя беготней по лестницам и коридорам.