Терновый венец

Нам открытое небо подавай… или же его подобие.

– Но ты живешь в доме, – с улыбкой заметила Клио.

– В доме, где родился и вырос мой муж. Да.

– Как? Уже? Ой, извини, я не хо…

– Я вышла замуж в семнадцать. Мы любили друг друга с самого детства и знали, что это не изменится. Поэтому не видели смысла ждать удачного момента или возраста, которое общество сочло бы подходящим. С тех пор я живу в доме мужа, но если он умрет, вернусь к своем народу.

Она говорила о возможной смерти мужа так спокойно… Не сразу, но Клио осознала: для шаманов общение с духами – почти привычное явление.

Даже умерев, муж Кьяры всегда будет рядом с ней.

В центре лагеря возвышалась каменная статуя, изображающая человека со змеиной головой. В протянутой руке он сжимал шаманский посох с причудливым рогатым наконечником. У каждой из палаток стояли вырезанные из дерева тотемы, некоторые – высотой в человеческий рост.

Одевались шаманы причудливо и не сказать чтобы скромно: мужчины – в кожаные набедренные повязки (женщины дополняли их кожаными лентами, обтягивающими грудь). Тела и лица украшали разнообразные цветные узоры. Шею и грудь – всевозможные амулеты, бусы и костяные ожерелья.

– Как вы оказались в Пропасти?

– Многие из нас – изгои, – сухо отозвалась Кьяра. – Другие пришли сюда за своей семьей.

Клио кивнула. Как и многие жители Пропасти.

Однако шаманизм всегда казался ей магией светлой, пусть и неразрывно связанной с миром теней. Магией, не несущей в себе отпечатка смерти и разрушения. Что же такого совершили шаманы, вынужденные оставить родной дом и променять настоящее голубое небо на толщу земли с пятью искусственными солнцами? Или все дело в агентах, рьяно следующих установленным Трибуналом законам?

К ним подошел сухопарый мужчина с сединой в волосах, отвоевавшей себе место среди черноты. Он подозрительно взглянул на Клио. Кьяра успокоила его мимолетным касанием ладони к руке и словами: «Она со мной».

Шаман представился Пако-Ташем и провел их в просторный шатер. Тоненькая смуглолицая девчушка с черными волосами, заплетенными в десятки косичек, налила гостьям пряно пахнущего травяного чая. К своей чашке Кьяра не прикоснулась – была слишком занята беседой с шаманом.

– Как Руана?

– Хуже, – на лицо Пако-Таша набежала тень. – А ведь я говорил ей: к чему тебе эти политические игры? До добра они не доведут. И расплаты за ее тщеславие долго ждать не пришлось.

– Не тщеславие, папа, – мягко произнесла Кьяра. – Руана хотела изменить мир к лучшему. И начать она собиралась с Пропасти.

Клио закашлялась – наспех проглоченный чай попал не в то горло.