Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Тот поворачивает телефон экраном ко мне.

— Это кто?

Снимок тот самый: Андрей лежит на спине, забросив руку за голову, и смотрит с бесконечной жестокостью во взгляде. Без ненависти или презрения. Равнодушная жестокость и пустота. Я поразилась, как точно поймала и сумела передать выражение глаз. Но он ведь не моим талантом поражен?

— Это мой парень, — неуверенно пробормотала я. — Андрей.

— Ты встречаешься с Андреем Ремисовым? — спросил он, изумленно подавившись воздухом, и снова уставился на живот.

Я не знаю, какая у него фамилия.

Они обмениваются паническими взглядами: что делать? — кричат их глаза.

Особенно перепуган тот, кто мне врезал. Аккуратно закрыв блокнот, главарь положил его на комод.

— Простите за беспокойство, — тон поменялся, со мной говорит не бандит, а вежливый клерк. — Мы не знали, что вы девушка Ремисова. Нас ввели в заблуждение. Так все, выходим.

Из кармана он достал пачку долларов, отсчитал половину, затем понял, что делает что-то не то, и положил всю стопку поверх блокнота.

— Простите нас еще раз. Это компенсация. Прошу прощения.

Я закрыла лицо руками. В ушах нарастал звон, а скула ныла так, что жить не хотелось.

"

"— Ты специально навел нас на женщину Ремисова? — услышала я из коридора, опустила руки и устало прислушалась.

Это вопрос к тому, кто привел их сюда — к тому охраннику из клуба.

Мне все равно.

Даже если его там убьют, для меня самое главное, чтобы живот, наконец, расслабился, и я перестала волноваться. Я глубоко вдохнула и выдохнула, подтащила к себе сумку и достала бутылку.

Андрей меня так успокаивал — поил водой, когда у меня была истерика.

Это помогает.

Андрей Ремисов… Так его зовут.

Пока парней били в коридоре за подставу, и сильно — кулаками в живот, я взяла телефон.

«Андрей Ремисов» напечатала в строке поисковика. Тут же выскочили несколько разных фото. Это он… Я сравнила снимки. На одном в военной форме. Молодой, без шрамов. Улыбка на чувственных губах, веселый взгляд. Второй снимок сделан в современное время. Этот снимок поразил меня. Я смотрю, и смотрю на него, пока парней бьют за дверью…

Этот первый, армейский, и последний, как небо и земля.

Понемногу я успокаиваюсь: прохладная вода делает свое дело, если пить мелкими глотками, дышать старалась ровно, хотя это трудно.

Я впервые вижу его не на своих фото.

Он другой: и дело не в возрасте. Просто другой человек. Я заметила мельчайшие изменения. На более старом снимке он не улыбался. Лицо асимметричное, линия рта прямая, ничего не выражающая. И глаза уже такие, какими я их запомнила. Нечеловеческие. Насквозь проболевшие жизнью. Черные, нездешние. На лице шрамы. В шоке я еще раз сравнила снимки, пытаясь понять, что произошло в период между ними. На первом — ему лет двадцать.