2
0С шарфом, висящим на шее, словно не успел намотать.
Смущенно поправив воротник, я направилась к нему. Мы встретились на выходе из сквера под кленом.
Не знаю, что сказать…
Слегка вопросительно я следила за его выражением.
— Как относишься, что будет девочка? — миролюбиво спросила я. — Ты говорил, хочешь мальчика.
Андрей как будто в небольшом шоке — выражения нет совсем. Скрывает или растерян, а может, все вместе. Он не быстро ответил, а когда заговорил, речь была мягкой и неразборчивой.
— Пусть будет похожа на тебя, — он стянул перчатку и отломил сухую веточку шиповника, увенчанную красной ягодой.
Я проследила за пальцами — они окрасились алым… Пока ломал, Андрей укололся об шип.
— Анна, — я подняла взгляд. — В честь мамы, ты не против?
Он покачал головой.
У Андрея были теплые, бархатистые глаза.
Из-за их мягкого выражения в первый раз я не поверила, кто он. И ту жуткую тьму, что меня когда-то испугала, я перестала замечать.
— Поздравляю, Лена, — он протянул веточку шиповника. — Сегодня закажу для вас документы.
Я взяла колючую ветку. С каждым днем между нами все больше преград.
Это правильно.
Я стиснула веточку шиповника в кулаке, почти прокалывая об шипы кожу. Последний дар наших чувств. Я хочу, чтобы он был прав. Хочу через десять лет вспомнить это время с легкостью.
— Малышке нужно приданное. Пеленки, одежда, хотя бы минимум. Одеяло и конверт, я ведь рожаю в декабре.
— Все будет, — он выглядел так, словно только сейчас об этом подумал.
— Давай выберем вместе, — попросила я. — Чтобы было потом, что вспомнить.
Если тебе этого не надо — это нужно мне, добавила я мысленно. Боролась с горечью, поселившейся в сердце. Может, и лучше было бы, если бы мы вовремя расстались. Меньше мучений. Готовилась бы к родам одна. Покупала бы вещи и мечтала о встрече с малышкой. Но мне очень хотелось попрощаться с ним. Прожить последний месяц так, чтобы спустя время действительно вспомнить Андрея хорошо.
Кто знает, что будет дальше.
— Прямо сейчас съездим, — согласился он.
Пока я перебирала вещи в огромном магазине, рассматривала крошечные комбинезоны, распашонки и чепчики, то ненадолго почувствовала себя счастливой.
Андрей тоже их смотрел.
— Не помнишь, какой сказали рост? — я украдкой следила за ним.
— Сорок три, — ответил он, изучая костюмы.
Я взяла один, с белыми манжетами, воротничком и носочками. Второй белый, в розовый горошек. Мне хотелось, чтобы и Андрей выбрал какой-нибудь.
Он снял перчатки и сунул в карманы пальто.
Разложил несколько, попробовал ткань стройными пальцами. Я знаю, какие они у него чуткие.
