Такая разная любовь

Даже мусор, падлы, не вытащили! Зачем? Детдомовский и не такое схавает и будет счастлив! Спасибо, хоть, самой бабки там уже не было! – Вячеслав резко выдохнул. – Мы потом весь этот мусор два дня втроем таскали из квартиры. Заказали контейнер для вывоза строительных отходов, и, веришь, весь его забили этим хламом под завязку! Потом помогли ему ремонт в той квартире сделать. Гриша начал обживаться. С соседями своими новыми познакомился. У него там каждой твари по паре было: и алкаши, и наркоманы, и обычные люди тоже, конечно, жили. Жила там с ним на одной лестничной площадке одна тетка-инвалид.

На улицу по полгода не выходила, потому что передвигалась на инвалидной коляске, и по лестницам ни съехать, ни заехать сама не могла. Он, добрая душа, взялся за ней ухаживать, гулять ее вывозил.

– Как? – прошептала Маруся, но Вячеслав, услышав, пояснил:

– Он же с рождения одной только рукой управлялся, так что привык. Стаскивал ее со второго этажа на себе, на своей спине. Сначала ее вытащит, на лавку у подъезда посадит, потом ее коляску спустит. По парку ее возил, разговоры об ее злой судьбе выслушивал, потом нам с Серегой рассказывал, жалел ее.

Даже порывался сына ее непутевого найти. Она в ответ тоже все жалела его, причитала, как же так, мол? Такой ты замечательный! К ней, вроде как, племянница изредка приходила или сестра ее. Да, точно, сестра, – Вячеслав кивнул своим воспоминаниям, – вот эта сестра и увидела то, что Гришка сам не видел. Понимаешь, Гришка, на свою беду, оказался внешне просто копия своей матери.

– Что? – Маруся ахнула.

– Да. Представь себе! Просто индийское кино какое-то, честное слово! Оказалось, что это его мамаша. Та самая, которая избавиться от своего ребенка хотела, пока беременная была! – Вячеслав пнул шишку, непонятно как оказавшуюся здесь.

Помолчал. Молчала и Маруся, хотя на языке вопрос крутился, но задавать его она не решалась.

– Хочешь спросить, узнала ли она его сама? Нам с Серым тоже было интересно. Эта тварь потом уже призналась, что узнала, только, мол, не знала, как сообщить сыночку. А тут сестрица ее нарисовалась. Увидела из окна квартиры Гришку, входящего в подъезд с пакетами из продуктового магазина, ну и спросила, мол, а не сын ли это твой? Гришка случайно их разговор услышал, зашел, на свою беду, в ее квартиру без стука, занес ей те самые продукты, купленные для нее, ну и услышал, как мамаша его сестрицу свою уговаривает не проболтаться.

Вячеслав вздохнул, наклонился, зачерпнул снега в кулак, слепил снежок, сжав снег в кулаке.

– Понимаешь, не смог Гриша принять это. Не простил сам себе, что привязался к этой гадине, жалел ее, душу перед ней раскрыл. И ведь она, тварь, делала вид, что сочувствует ему, жалеет, мать его ругает, а сама и есть та самая мать, что вот так с ним поступила.