Свой — чужой

Упоминавшийся уже секретный приказ разрешает внедрение только тогда, когда иные «таблетки» уже не помогают, приравнивая данное оперативное мероприятие к вскрытию, которое покажет. В этом смысле тема с угонами и сбытом краденых машин была выбрана чрезвычайно удачно, потому что разработка с таким окрасом в отношении Юнгерова ничего не могла дать по определению. Однако несмотря на всю бессмысленность, некие действия, больше похожие на пародию, чем на оперативно-розыскные мероприятия, следовало совершить. И эту хрень в данном случае никто бы не выполнил лучше Филина, который везде был «номером шестнадцатым», если дело не касалось покрышек для его автомобиля… Майор сдюжил.

А потом сел писать результирующую справку, которую ваял пять дней. В конце этого потрясающего по своей драматургической силе документа Филин указал, что, поскольку все иные формы и виды ОРМ[75] исчерпаны, он, Филин, полагал бы необходимым внедрять.

На этом этапе все бумаги у майора забрали и его страдания закончились — далее уже совсем другие люди печатали все необходимые последующие документы, некоторые из которых венчала и липовая подпись все того же Филина.

Конечно, печатать документы под чужой фамилией — это нарушение. Но, если следовать букве секретного приказа, порой именно секретность-то можно и не сохранить…

Потом долго и мучительно создавалась легенда. Точнее — две легенды: одна — для жизни, другая — для официальных бумаг. Потом расписывался план «подвода» внедряемого к фигуранту — разумеется, в нескольких вариантах. «…Путем знакомства фигуранта дела с оперработником через имеющиеся возможности агента „Странник“…» А на самом деле никакой Странник ни про какие знакомства и не помышлял, потому что и самого этого Странника не существовало в природе…"

"Думаете, это все? Ан нет, это еще даже и не полдороги.

Потом готовилась справка оперативно-розыскного мероприятия «оперативное внедрение» — уже с фамилией, именем, отчеством и званием кандидата. В этой же справке отдельно излагалась легенда по «увольнению» Штукина из органов. Все это необходимо было согласовывать на разных уровнях. Потом в дело вступила финчасть, поскольку именно она должна была финансировать весь этот «банкет». А финансисты в погонах — это люди особенные, они вообще шутить не умеют. Кадровики по сравнению с ними — дети шаловливые. Финансисты проверяют и сверяют все, а потом составляют свои документы, которые тоже требуют согласования, подписей, а также расписок и подписок. Потом решается вопрос о документах прикрытия — с изменениями установочных данных или без таковых. Все эти бумаги ходят очень медленно, поскольку отягощены грифами «Только лично. Сов. секретно. Экз. единственный».