Одна из них, например, стоит передо мной и улыбается. Синие глаза смотрят так, что меня пробивает дрожь.
– Надеюсь, вы таким образом встречаете каждого адепта, кто не сильно успевает в драконьем? – спросила у декана с раздражением.
– Конечно, – усмехнулся Чиаро Ваз, тесня меня к креслу с явным намерением усадить и, подозреваю, хорошенько накормить сладостями, орехами и заморскими фруктами. – Драконья щедрость не знает границ, особенно в отношении дорогих сердцу адептов.
Белозубая улыбка добила меня окончательно. По телу поползло предательское тепло, грозя напасть и захватить в плен мое сердце.
– И как же прошел показательный бой с милордом Хаасом? – поинтересовалась у магистра Драконьей магии, решив больше не ходить к нему на дополнительные занятия. Не приду, и все! Увернулась от заботливого хозяина, подошла к окну, замерев на безопасном расстоянии.
– Неплохо, – отозвался Чиаро Ваз. – Вернее, он оказался совсем неплох. Даже лучше, чем я ожидал. Боевая выучка ар-лордов отличается от того, к чему привыкли в Кемире.
– Наверное, потому что он не из Кемира, – добавила я слишком уж сладким голосом, при этом размышляя…
Что он сделает, если больше не явлюсь на дополнительные занятия? Нажалуется Тангриху? С архимагом принцесса Лайнизза Кромунд уж как-нибудь договорится. Завалит на экзамене по драконьему? Пусть попробует! Драконий язык с появлением Аришши стал для меня родным, как традиции и обычаи Островного Королевства.
– Наглядная демонстрация надолго запомнилась дорогим вашему сердцу адептам, – добавила с раздражением. – Как же Тангриху удалось вас разнять? Облил водой, словно драчливых котов? Или провел воспитательную беседу, объяснив, что подаете плохой пример адептам Академии Магии?
Отправилась в обход комнаты, не дождавшись ответа. Чиаро Ваз шел за мной по пятам. Ступал тихо, словно хищник.
– Мы с Хаасом достигли, – вкрадчивый голос, – некого соглашения, правила которого поклялись неукоснительно исполнять."
"Повернулась, встретилась взглядом с синими глазами магистра, и тут… Каким-то непостижимым образом уловила его мысли. Вернее, воспоминание о холоде безразличной стали, пронзающей мышцы.









