Суженая

Услышав подобное, я даже споткнулась на ровном месте.

— То есть вы хотите сказать, что неважно как относится к Вам его милость…

— Его волк может наброситься на меня, если вдруг к концу дня на вас окажется слишком много моего запаха, — довольно закивал оборотень. — Так живёт наш народ, миледи.

— Это… — я глубоко вздохнула, пытаясь переварить информацию. — Но это ужасно!

Его милость ведь сам поручил вам опекать меня."

"Монро, поняв, что его речь произвела обратный эффект, тут же поспешил исправить сказанное:

— Миледи, наш вождь силён и в обычном состоянии привык сдерживать своего зверя.

Но, миледи, вы только — только вошли в его жизнь…

Я молча смотрела на воина.

— …и если вы будете действовать согласно нашим традициям…

— То есть держаться подальше от всех оборотней, чтобы не разозлить зверя его милости, — кивнула я. — Понятно.

— О нет, миледи! — снова воскликнул Монро. — Вам не надо избегать женщин. Только от мужчин.

Я моментально представила себе, чем именно рискует этот храбрый воин, который везёт меня на своей лошади… Бывшая изгоем в родной семье, я так и не научилась спокойно реагировать на несправедливость в мире — а поведение Лиама сейчас казалось мне именно несправедливостью по отношению к Монро.

Я гадала, куда именно отправился МакГрегор и почему он отдал такой странный приказ своему воину… Но, сделав небольшой круг по лесной опушке, успокоилась.

Надо признать, Монро вовсе не казался запуганным, когда рассказывал про зверя Лиама. Пожалуй, он больше хотел просветить меня о том, как они здесь живут…

Разве я не этого хотела?

И вообще, имела ли я переносить наши, человеческие законы и обычаи на оборотней, которые, как правдиво заметил Монро, не только люди, но и звери.

Мой муж — один из них.

И мне следовало учиться принимать его мир.

Ведь мой собственный остался далеко позади.

Глава 11

На второй передышке я вдруг заметила одну небольшую странность — перед тем, как мы остановились «поразмять ноги», воздух на одну минуту как будто стал осязаемо плотным — и вместе с тем темным, словно мы заехали в поздние сумерки.

Длилось всё это не большего одного мгновения — и исчезло так же бесследно, как и появилось.

Когда же Монро спустил меня с лошади, оказалось, что в лесу вдруг значительно похолодало — и природа разительно поменялась… Исчезли все теплолюбивые травы, поменялся состав леса… И даже птицы, как будто, пели другими голосами.

Дивясь на это чудо, я, было, подумала, что мы перешагнули какую — то невидимую границу, ведущую в земли оборотней.