0
0– Я правильно понимаю, вы и есть счастливый жених, к которому мы приглашены на свадьбу?
Смотри-ка. Глазастый. И памятливый. Запомнил Димкину фотку.
Немного стушевавшийся Лосев кивает:
– Приятно познакомиться, но мне тоже уже пора бежать, – скомкано сливается товарищ. – Хорошо вам посидеть…
Внутренний голос ехидно отмечает, что, кажется, сегодня мне никаких предложений озвучивать не будут. Диман выглядит уже совсем не таким уверенным, что «нам же хорошо было вместе» – теперь достаточный аргумент для убеждения.
Холеный Дима на фоне матерого Бергмана как-то блекнет.
И вроде уже не такой уж и высокий, и плечи у него шириной уступают, и губы у Бергмана красивее… Герман, пожалуй, выглядит мужественнее.
Так что, Димочка, увянь.
Я испытываю одновременно и злорадство, и страх."
"Вот сейчас Лосев скроется за дверями кафе, и останусь я один на один с Бергманом, который смотрит на меня таким взглядом, что я готова наложить в штанишки.
– И как ты мне это объяснишь? – оправдывая мои опасения, сурово вопрошает он, когда мы остаемся вдвоем. – У мамы, к которой ты так спешила, потрясающая щетина…
Я нервно запиваю нагрянувшую панику вином, своевременно принесенным официантом.
– Это не то, что ты…
– Нам предстоит серьезный разговор, Яна, – мрачно предрекает Бергман, окидывая меня тяжелым взглядом.
Как бы невзначай он задерживается глазами на моей укладке, накрашенных губах, игриво поблескивающих сережках…
Мляяяять…
– Прямо сейчас? – пищу я и стараюсь оттянуть момент казни, живо припоминая обещанный Элей армагеддон, когда Бергман узнает правду. – Мне надо к маме…
Герман фыркает.
– А у этой мамы усы или бакенбарды?
Я залпом допиваю оставшееся вино в бокале.
Пиздец котенку.
Меня накажут.
– Не-е-ет, – блею я и краснею.
Отчего-то фантазия подкидывает мне парочку вариантов наказания, от которых я бы не отказалась.
– «Не-е-ет», – передразнивает меня Бергман. – Ты вообще понимаешь, как ты встряла?
Повисшая пауза доводит меня почти до инфаркта.
У меня все холодеет внутри. Раскусил. Поймал на горячем. А вина был только один фужер.
Но прежде, чем я начинаю каяться, Герман продолжает:
– Ты нарушила столько пунктов нашего договора, что ты мне теперь должна, как земля колхозу, Левина.
Я хлопаю глазами. Какие пункты? Что я там нарушила?
Так.
Вглядываюсь в лицо Бергмана, но ему только в покер играть. Кроме азартного блеска в глазах ничего не видно. И не поймешь, ему просто хочется потыкать меня носом, или он будет мстить за мой маскарад.
– Значит, так. Ты, я смотрю, уже приняла на грудь, поэтому разговор откладываем на завтра…
Не разберу даже, я испытываю облегчение, что чихвостить меня будут не сегодня, или ужас от того, что в неизвестности мне придется пробыть аж до завтра.
