0
0Какая муха его укусила? Он ведь тоже вчера собирался тряхнуть исподним. Чего ему не спится-то? Походу, его вечеринка не удалась.
В отличие от моей.
Не хочу никуда. Хочу ванну из минералки и компресс на все тело.
Ну почему все тетеньки старше пятидесяти устраивают день рождения спозаранку?
Какой к черту день рождения в два часа утра в субботу? Что за тяга к утренникам?
Мне нужно было быть готовой еще пятнадцать минут назад, а я прям даже и не знаю, как можно еще украсить то, что украсила вчерашняя пьянка.
Фу. Плохая компания. Не буду с ними водиться.
До нового года точно.
Как противен этот мир. Даже мобильник звонит запредельно мерзко.
Ну конечно, Герман Александрович.
– Ты собралась?
– Через пять минут буду готова, – кисло отвечаю я, почесывая татушку и разглядывая полотенце на мокрых волосах.
Бергман – калач тертый. Он сразу спрашивает:
– Бигуди сняла или еще нет?
Я аж закашливаюсь от восхищения его предвиденьем, ну и вообще словом «бигуди». Я его в последний раз слышала лет пятнадцать назад.
– В них поеду, – огрызаюсь я.
– Я так и знал. Хорошо, что нам не к двум, а к трем. Буду через сорок минут.
И отключается, оставляя меня, как рыбу, открывать и закрывать рот от бессильного гнева.
Я же могла еще спать!
Мерзавец! Как только сделка закончится, я его убью. Надо только в книжечку записать, чтоб не забыть, за что именно.
Меня так поражает коварство Бергмана, что киплю я до самого его приезда.
Котелок булькает так, что крышечку вот-вот сорвет.
Застегнув проклятое пальто и остервенело намотав по самый нос розовый шарф, я спускаюсь к Герману, силясь придумать ему какую-нибудь гадость, но достойного на ум ничего не идет, и я решаю, что просто буду ловить момент.
Впрочем, Бергман явно не в духе. Смотрит на меня зло, и у меня ощущение, что когда у обоих такой настрой, то обязательно бомбанет.
– Где перчатки, Левина? – рявкает он вместо приветствия еще до того, как я закрываю дверцу машины.
Демонстративно достаю перчатки из кармана и кладу их на приборную панель.
– Доволен? – тявкаю я. – На юбилей без перчаток не пускают? Могу сгонять за шляпой со страусиными перьями.
– Не беси меня, Левина! Успокой меня, скажи, что ты оделась прилично, и мне не придется за тебя краснеть перед соседями. Ты надела то, что я тебе купил?
– Платье надела, остальные твои покупки я соседям показывать не собираюсь.
– Что у тебя с лицом?
– Рыдала из-за несчастной любви.
– К тому поэту? – пренебрежительно фыркает Бергман. – Нашла из-за кого. Все равно, что-то не так… Не пойму что…
У меня такие воспаленные глаза, что я просто не смогла запудрить ресницы. Стоит нанести хоть немного пудры, как начинают литься слезы. Подозреваю, что именно мои родные ресницы и брови вызывают у Германа подозрения.
Всю дорогу я ловлю на себе его взгляд.
