0
0
– Отлично, завтра идем в «Коломбину», – тут же решает Герман, и голос его звучит зловеще-предвкушающе.
А у греющей уши меня шевелятся волосы на затылке.
Мы завтра с девками-одногруппницами решили тряхнуть стариной именно в «Коломбине».
Твою мать!
Как перенести вечеринку из девяти баб, восемь из которых замужем и детные на другой день? Мы и место согласовывали полтора месяца, чуть не рассорились все.
Чего делать?
Пока я паникую, вцепившись в бумажки, Бергман начинает созвон.
– Настен, завтра вечером все отменяется… Нет. Не могу. Я тебе позвоню.
О-па! Какую-то кралю прокатили.
Но Герман продолжает.
– Танюш, утром в субботу никак не могу, буду уставший.
Охренеть!
Закончив, Бергман поворачивается ко мне, явно потеряв интерес к общению:
– Левина, ты доела? Дочитала? Ну и все. Давай-ка я тебя мамочке отвезу.
Глава 15. Шокирующее поведение
Я с отвращением смотрю в зеркало.
Кошмар. Можно даже не гримироваться.
Не те уже мои годы, чтобы не спать до утра."
"Основным поводом для встречи с сокурсницами был личный праздник Ольги, которая откинулась после третьего декрета. Считай, из тюряги выпустили. Место и время мы согласовывали дотошно и заблаговременно, поэтому мне пришлось приложить немало усилий, чтобы закатились мы все-таки в другое место, а не в «Коломбину».
Выложив девкам, как на духу, во что я вляпалась, мне все же удалось их переубедить. В общем и целом, вчера мы не пожалели.
А вот сегодня со мной все отягчающие.
Обычно я строго блюду правило ложиться спать не позже четырех утра, но вчера у меня никак не получалось утрамбовать вырвавшуюся на свободу Ольгу в такси. Она требовала женского общества, потому что она «угнетена мужским превосходством в семье», и не для того она «свалила на вечеринку, оставив мужа главным по сынарнику».
Когда под утро мы вытряхивались из заведения у нее в одном глазу было пол-литра красного полусладкого, а в другом – пол-литра белого полусухого. Потому что «все такое вкусное и пахнет волей, а не пеленками».
Я запихивала Ольгу на заднее сидение, она вытекала из другой двери и шла навстречу приключениям. И только когда я психанула и пообещала позвонить ее мужу, эта фурия кутежа резко выпрямилась, вытаращила стеклянные глаза и согласилась наконец отбыть к месту заключения.
Понятия не имею, что с ней делал потом Артем.
Чего-то меня все меньше тянет замуж. Хотя, если плодиться не так активно, может, замужем и не так плохо. По какой-то же причине Ольга согласилась вернуться домой, а не побежала до канадской границы.
После вчерашнего мне бы еще поспать, но в девять утра позвонил злой, как сто чертей, Бергман и напомнил, что мы идем к Розе Моисеевне блистать на подмостках домашнего театра в амплуа счастливо влюбленных.
Герман был ко мне суров, говорил громко и велел не опаздывать.
