Стальные небеса

Стихийный дух еще не успел опустить искалеченную ношу на хрустальное ложе, когда через перламутровый мост пополз первый гад и через несколько минут рассыпался в прах у корчащегося в муках человека. Затем появился второй, и третий, и поползли сюда змеи десятками, сотнями, уже не осыпаясь пылью, но оставляя после себя шкуры – а раненый хрипел, выплевывая кровяные сгустки, и выгибался, на глазах оживая. Вокруг него полыхало темное сияние, словно аура его обугливалась, расползалась клочьями, а на месте оторванных руки и ноги мерцали их фантомы, уплотняющиеся с каждой отданной маленькой жизнью.

Шли дни. По весенней земле со всех уголков Инляндии ползли к морю змеи. И не было им числа.

* * *Боль. Боль была всюду. Весь мир оказался болью, огромным палящим костром, бесконечными муками – и в попытке избавиться от них он вырвался наружу, в панике заметавшись под хрустальными сводами, не понимая, ни кто он, ни где очутился. Окружающее воспринималось фрагментами. Он увидел кого-то старшего, сильного, сияющего белым, в ноги которому захотелось спрятаться, скуля от ужаса, шарахнулся от исполненного тем же сиянием огромного существа, которое рванулось ему наперерез, снес в бездну с десяток странных длинных созданий, ползущих навстречу, испугался их, шарахнулся обратно.

«Вернисссь в телосссс, не бойссся, – шипело большое существо. – Этосссс змеисссс»"

"Но он уже рассмотрел искореженное, поломанное, кровоточащее тело, которое – он это сразу осознал – было его собственным. Тело корчилось, сотрясаясь от укусов змей, которые одна за другой вцеплялись в него; гулко билось в его-чужой груди сердце. Ощущал он и отголоски боли, испытываемые им-другим, и это напугало его до такой степени, что он увернулся от шипящего создания и отчаянно понесся прочь, выше сияющих сводов.

Вибрация бешеного сердечного ритма преследовала его и тогда, когда он улетел далеко-далеко и спрятался меж скал, воя от непонимания и страха. Он пытался рассмотреть себя, но видел только сияние, как у огромного существа и того, кто ощущался сильнейшим. Значит, он такой же? Длинный, полупрозрачный, огромный?

Он не успел додумать – его потянуло обратно, и он вцепился в скалы, взрывая песок, поднимая воду меж ними стеной. Но это не помогло: он опять очнулся в пристанище боли и захрипел, чувствуя свинцовую тяжесть отрастающих конечностей, ломоту в теле и каждый укус змей, что обжигающим ядом растекался по крови и не давал ему покоя и свободы.

* * *Снова боль, невыносимая, немилосердная, каленая. Он, хрипя, рванулся наружу и ощутил, как резко ослабела его связь со страдающим телом. Вырвался и улетел, унесся, не останавливаясь больше.

Снаружи было темно. В этот раз на свободе он провел куда больше времени, сопротивляясь призыву.