5
0Тот ответил равнодушно:
— Так ведь нельзя было не присутствовать!
Как показалось Цзя Дачжэню, в этих словах отчетливо прозвучал вызов. Он сейчас находился в таком взвинченном состоянии, что задевать его было опасно — он в любой момент мог вспыхнуть. Но он знал, что на испуг Цуй Цзинчуня не возьмешь, да и вообще он считал нужным быть повежливее с теми, к кому он еще не подобрал ключей. Поэтому он сдержался, и вместо готовых было сорваться с языка обидных слов у него откуда-то из гортани донесся низкий, пугающий звук. Помолчав немного, он обратился к аудитории, а поскольку он был не на шутку сердит на Цуя, речь его получилась еще более жесткой, злобной и угрожающей, чем обычно:
— Цель нашего прихода вполне определенная.
«Все пропало!» — подумал У Чжунъи и стал ждать, когда Цзя Дачжэнь произнесет его имя.
"— Сказать по правде, я собирался вытащить его прямо на митинге, но потом решил еще раз дать ему возможность самому прийти с повинной. Но я должен сказать этому человеку со всей определенностью: наша снисходительность уже на пределе. Пойти дальше означало бы впасть в правый уклон. — Эти слова предназначались для Цуй Цзинчуня.
Он подал Чжао Чану знак следовать за собой и покинул помещение.
Не поднимая головы, У Чжунъи почувствовал, что все смотрят на него.
А тем временем Цзя Дачжэнь, идя по коридору с Чжао Чаном, говорил ему:
— Вот увидишь, скоро он сам к нам прибежит!
Вдруг сзади них хлопнула дверь — это Цуй Цзинчунь быстро вышел из кабинета и стал их догонять.
— Цзя, старина!
— В чем дело? — теперь уже Цзя, остановившись, задал этот вопрос.
